Ни консулов, ни трибунов в Петербурге не было, но все остальное, сказанное о Древнем Риме, вполне могло быть отнесено к родной столице, ее порядкам и нравам, ее администрации.
Петербург был центром управления Российской империей, управления многосложного и запутанного.
Во главе государства стоял самодержавный властитель — царь.
Главной царской резиденцией в Петербурге был Зимний дворец, возведенный Б.-Ф. Растрелли в середине XVIII века и заключающий в себе сотни зал и комнат.
Личные апартаменты Александра I и его жены императрицы Елизаветы Алексеевны помещались во втором этаже дворца. Детей у Александра не было: две его дочери — Мария и Елизавета — умерли в младенчестве.
Апартаменты преемника Александра — Николая I — находились в третьем, верхнем этаже Зимнего дворца. Императрица Александра Федоровна, наследник престола будущий царь Александр II и другие сыновья Николая — великие князья — занимали обширные покои во втором этаже. Дочери царя — великие княжны — в бельэтаже. А в подвалах дворца жили придворные служители.
Когда царь находился в столице, над Зимним дворцом развевалось желтое знамя с черным двуглавым орлом — императорский штандарт. В Зимнем дворце решались все основные вопросы внутренней и внешней политики, что делало его важнейшим государственным учреждением.
В грандиозных парадных залах второго этажа — Белом, Георгиевском, Фельдмаршальском — принимали послов и устраивали торжественные дворцовые церемонии.
Вот как описывает петербургский литератор В. Бурьянов Тронную залу Зимнего дворца: «В Тронной находится великолепный трон в старинном вкусе с четырьмя ступенями, покрытыми красным бархатом. Самый трон состоит из больших кресел, покрытых также алым бархатом, с балдахином, украшенным императорскою короною. При публичных аудиенциях стоят государственные регалии подле трона на бархатных подушках, лежащих на маленьких столиках… Большая корона, вся литая из золота, подложена красным бархатом и осыпана крупными драгоценными каменьями. Верх украшен большим яхонтом необыкновенной величины. Малая корона также осыпана брильянтами. Верхняя оконечность скипетра украшена огромным алмазом, купленным императрицей Екатериной II… за полмиллиона рублей… Он весит 194 карата и огранен в Индии. Государственная держава с золотым крестом покрыта более нежели до половины на поверхности разными драгоценными каменьями».
Из владельцев Зимнего дворца Пушкин знал двоих.
Об Александре I в десятой главе «Евгения Онегина» сказано:
В детстве усвоивший великодушные идеи своего воспитателя швейцарского республиканца Лагарпа и вместе с тем окруженный придворной ложью и подлостью, Александр вырос скрытным, мнительным, жестоко презирающим своих приближенных и свою страну. Не раз он открыто высказывал нелюбовь к России.
После победы над Наполеоном Александр пожинал лавры, добытые русскими полководцами и солдатами. Во второй половине своего царствования он мало бывал в Петербурге, текущими делами занимался неохотно и, по собственным его словам, когда его советники спорили между собою, не вслушивался в их прения, а про себя молился Богу, чтобы спорщики пришли к согласию и чтоб не нужно было царской волею решать, кто из них прав.
Что касается Николая I, то, вступив на престол, он вплотную и рьяно занялся государственными делами, вникая во все мелочи и подробности и именно мелочам и подробностям уделяя главное внимание.
Поднимаясь чуть свет, он до полудня читал и подписывал бумаги, принимал министров. «В первом часу дня, — сообщает мемуарист, — невзирая ни на какую погоду, государь отправлялся, если не было назначено военного учения, смотра или парада, в визитацию, или, вернее, инспектирование учебных заведений, казарм, присутственных мест и других казенных учреждений. Чаще всего он посещал кадетские корпуса и женские институты… В таких заведениях он входил обыкновенно во все подробности управления и почти никогда не покидал их без замечания, что одно следует изменить, а другое вовсе уничтожить». Однако неуемная деятельность царя, мелочная и суетливая, не приносила полезных плодов. Большинство должностных преступлений и злоупотреблений обычно сходило с рук. Лишь изредка случайно они обнаруживались, и тогда, по выражению М. А. Корфа, царь видел себя перед «зияющей бездной всевозможных мерзостей, бездною, открывшейся не сегодня, не вчера, а образовавшейся постепенно, через многие годы, неведомо ему перед самым его дворцом».
Управление страной царь осуществлял с помощью сосредоточенного в Петербурге громоздкого государственного аппарата.
