Пусть она уйдет полностью

– Гости? – Ее нижняя губа дрожит. Глаза – красные от слез. Она показывает на меня трясущимся пальцем. – Она перепутала день! И мне пришлось всем звонить и говорить, что все отменяется. Мне никогда в жизни не было так стыдно!

У меня падает челюсть.

– Что? Но я…

– О чем ты говоришь?! – вскрикивает Ричард. – Джоанн все устроила. В гостиной все уже готово к вечеринке!

Хлоя разъяренно срывает с себя куртку и с размаху швыряет на пол.

– Ну, мне она этого не сказала! Зато заявила, что праздника не будет, потому что она перепутала день.

– Нет, не говорила, – выпаливаю я, готовя себя к осуждающему взгляду Ричарда.

Но вместо этого он хмуро глядит на Хлою.

– Джоанн весь день потратила, организовывая тебе праздник.

– Ну, я этого не знала. Никто мне не сказал.

– Ты хочешь сказать, что никто не придет? – уточняю я, не веря своим ушам.

– Ты серьезно, Хлоя?! – взрывается Ричард. – У Джоанн была куча неприятностей, а ты ведешь себя как избалованный ребенок!

Она кидает на него полный ненависти взгляд, но быстро берет себя в руки. Душераздирающе всхлипывает – всего один раз, но все ее тело содрогается, потом по-детски вытирает глаза одной рукой, сдавленно хрипит: «Ненавижу вас!» – и убегает наверх с шумными рыданиями.

Эви начинает плакать.

В дверях смежной комнаты стоят двое официантов, и каждый держит поднос с шампанским.

– К черту все, – бормочу я, подхожу к ним и беру два бокала.

– А ты действительно не поскупилась, – со смехом говорит Ричард.

Я так рада, что впервые за долгое время он встал на мою сторону, что считаю этот вечер самым лучшим с приезда Хлои.

Та надулась и ни разу не вышла из комнаты, как Ричард ни пытался ее умаслить. Мы отпустили официантов и поужинали мятной кюфтой из ягненка в йогуртовом соусе и итальянскими аранчини с беконом. Отдали Саймону блюдо с рулетиками из прошутто, груши и рукколы с гранатовым джемом, потому что долго бы они не протянули, а еще мясную и сырную тарелки, огромного целого лосося и бог знает что еще. Что смогли, мы убрали в холодильник, а я наелась «Шварцвальдом» с шампанским.

Этой ночью Ричард вернулся в спальню вместе со мной. Он даже не стал спорить, когда я сказала, что хочу оставить Эви у нас.

– Здесь она спит гораздо лучше!

Это правда, пусть я и не упомянула о реальной причине, почему боюсь оставлять ее одну в детской.

Я уютно пригрелась в его объятиях.

– Думаю, это просто недоразумение с ее стороны, – тихо прошептал Ричард.

Знала, что это не продлится вечно, но не ожидала, что он так быстро переметнется. Я сдержала вздох и просто ничего не ответила. Это был такой прекрасный вечер, как будто мой собственный день рождения, и мне не хотелось его портить.

– Она сделала это специально.

Настало утро, а я все еще на седьмом небе после того, как Ричард наконец-то встал на мою сторону. Когда мы спустились вниз, мы нашли карту «Хэрродс» там же, где оставили накануне, – на каминной полке. Хлоя разрезала ее на мелкие кусочки и сложила обратно в конверт. Я не знала, смеяться мне или пугаться.

– Охренеть она избалованная, – пробормотал Ричард, когда я ему это показала. Я была искренне шокирована такой реакцией. Ричард очень редко выражается.

Сегодня солнечный морозный день, и мы гуляем по саду. Эви едет в коляске, Оскар бежит рядом с Ричардом.

Мне нравятся такие совместные прогулки по территории. Я каждый раз не могу поверить, что все это принадлежит нам. Слишком много пространства. Два акра лужаек с сочной травой, прекрасными цветочными клумбами, каштановыми деревьями и круглогодичными великолепными пейзажами. Мы останавливаемся у пруда с рыбками, и Ричард достает из кармана немножко корма, чтобы насыпать в воду. Обычно он зовет их по именам. Да, мой чудаковатый замечательный муж сразу после покупки дал нашим рыбам имена и уверяет меня, что на зов всегда приплывает конкретная. Это ужасно смешно, потому что выглядят они абсолютно одинаково.

Но сегодня он их не зовет. Что не мешает им подплыть поближе и заглотить весь корм, плавающий на поверхности.

– Что она сделала специально?

Я толкаю его в плечо.

– Ты знаешь что. Сказала мне не тот день! – У меня округляются глаза. – А представь, если бы ты не упомянул об этом с утра? Какая бы разыгралась драма! Двенадцать человек приходят на вечеринку, к которой я ничего не подготовила! Именно этого она и хотела, понимаешь? Унизить меня. Она и вправду меня ненавидит.

И тут я задумываюсь: у нее вообще есть дюжина друзей? Или десяток? Хоть один?

Я разворачиваюсь к Ричарду. У него на шее пульсирует вена.

– То есть ты хочешь сказать, что Хлоя сознательно сказала тебе неправильный день?

Я слышу лед в его голосе. Он говорит сквозь стиснутые зубы. Но именно это я и хочу сказать. Мне кажется, я выразилась предельно ясно.

Но, может, мне не следовало ничего говорить. Неважно. Теперь уже поздно. Я расправляю плечи.

– Боюсь, что так. Как и когда она обвинила меня, будто я не просила ее помочь мне с Эви во время работы. Или когда мы договорились встретиться у магазина, а она вместо этого пошла к машине и заявила, что я ей так и сказала. Или когда…