– Ты о чем?
Но Ричард отвечает за меня:
– Шелли отчаянно не хватает людей. Она попросила Джоанн поработать два раза в неделю, чтобы их выручить.
Я отрезаю еще один кусок для Хлои.
– Хм. Роксана говорит другое, – говорит она, забирая у меня тарелку.
Я настолько шокирована, что на секунду теряю дар речи.
– С чего это Роксане тебе о таком рассказывать? – наконец снова обретаю голос я.
– Не знаю. Мы просто болтали.
– Болтали? В смысле? Вы двое что, обсуждаете меня за моей спиной?!
Ричард разворачивается ко мне.
– Джоанн!
Хлоя с недоумением наклоняет голову.
– Ты в порядке, Джоанн? Я сказала что-то не так?
– Это…
– Извини, если сказала что-то нет так. Но Роксана спрашивала меня, с чего ты сюда переехала, если тебе тут так скучно, что ты явно сходишь с ума.
У меня падает челюсть.
– Скучно?
– А что, разве нет? Она говорит, что у тебя нет других занятий, кроме как следить за ее уборкой. Я передала ей слова папы, что это дом и жизнь твоей мечты и тебе тут ужасно нравится – ведь папа действительно постоянно это повторяет. Она сказала, что слышала, будто ты говорила прежнему боссу о желании вернуться на работу, потому что у тебя тут крыша едет от скуки.
– Она так сказала?
Ричард хмурится.
– Это правда?
– Нет! То есть не совсем! Я
Мое лицо заливается краской, и я становлюсь похожа на свеклу. Помню тот день. Роксана была здесь. Видимо, случайно подслушала, даже со вставленными в уши наушниками. Зачем я наврала Ричарду? Почему просто не могла сказать, что хочу время от времени работать, чтобы тренировать мозги? Он бы все равно не возражал. Для него главное, чтобы я была счастлива.
Хлоя аккуратно разрезает свой лимонный тарт.
– На самом деле, я была удивлена. Ведь мне казалось, что папе тоже не нужна такая жизнь. Правда, папуль?
– Ты о чем? – спрашиваю я.
– После всего случившегося должно быть ужасно жить здесь, в таком большом доме. Я знаю, ты несчастлив, папуль. Я это вижу. Может, Джоанн этого не понимает, но я – да.
– Это неправда! – возражает Ричард и хмурит брови, хотя не так грозно, как мне бы хотелось.
– Это должно быть невыносимо, – продолжает Хлоя, отправляя вилку с тартом себе в рот.
– Невыносимо? – в изумлении повторяю я.
– Я знаю, что ты обожаешь Эви, папуль. Мы все ее обожаем. Но ты же не хотел второго ребенка, правда? Я знаю, что не хотел. После всего, что случилось.
–
Она поворачивается ко мне.
– Понимаю, это не то, что ты хочешь услышать…
– Вообще-то…
– …Но он мой отец, и я пытаюсь заботиться о нем. Ведь это просто нечестно. Но тут нет ничего личного, вот что я пытаюсь сказать.
– Хлоя, милая. Хватит.
– Как ты можешь так жить после того, что случилось с мамой?
– А что случилось с твоей мамой? – спрашиваю я.
Она смотрит на меня с искренним удивлением.
– Ты не знаешь?
Ричард весь сереет. Он проводит рукой по лицу.
– Ты не рассказал ей? Ну и ну! Думаю, стоит рассказать, папуль.
– Что рассказать? – не выдерживаю я.
– Это слишком тяжело. Нельзя вот так приносить себя в жертву ради нее.
– Может мне кто-нибудь сказать, что происходит?
– Хлоя, милая. Можешь принести сахарную пудру из кладовки, пожалуйста? – просит Ричард.
Я разворачиваюсь к нему.
– Это все, что ты можешь сказать? Что тебе нужна сахарная пудра?
Ричард опускает руку на мою ладонь.
– Она на верхней полке, да? Иди посмотри, милая. Уверен, ты найдешь.
Хлоя отодвигает стул и выходит из комнаты.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Я хотел, чтобы Хлоя на секунду вышла. Она очень эмоциональная девочка. Всегда такой была. – Он замолкает и запускает пятерню себе в волосы. – Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывал.
– Например?
В дверях появляется Хлоя. В руках она держит маленький белый кубик.
– А это что такое?
Я закрываю глаза.
– Ты шпионила за нами?! – ревет Ричард.
Кажется, таким разъяренным я его еще никогда не видела. Даже когда рассказала ему про поцелуй с Энтони на рождественской вечеринке.
Он бьет кулаком об стол.
– Отвечай!
Хлоя ухмыляется в дверях.
Я делаю глубокий вдох.
– Я беспокоилась за Эви, тем более я тут обычно одна.
В конце концов, Ричард всегда сам выступал за дополнительные меры безопасности. И сейчас я ему об этом напоминаю.
Он поворачивается к Хлое.
– Можешь подождать меня в своей комнате?
Она явно сомневается. Ее застывшее лицо снова приобретает сходство с маской. Я даже не догадываюсь о ее чувствах по поводу расставленных по дому камер, да и вообще не уверена, есть ли у нее эмоции.
На самом деле мне кажется, что она с самого начала знала.
Хлоя выходит из комнаты, и Ричард тяжело опускается на стул и роняет голову в ладони.
– Мне жаль. Я просто хотела…
Он раздраженно смотрит на меня.
– Тебе постоянно жаль, Джоанн! У тебя такая паранойя, что ты начала шпионить за нами, в нашем собственном доме! Думаешь, сожаления все исправят?!
– Я не шпионила за тобой.
Он только качает головой.
– Тебе должно быть стыдно за себя.
– Мне было страшно! – Я поглядываю на дверь, высматривая движущиеся тени. – Я думала, она хочет навредить Эви.
– Навредить Эви? Опять? Да что с тобой не так? Давно ты их установила? И сколько?
– Недавно, – бормочу я. – Я только их поставила.
