– Правда, я бы прекрасно справилась сама. Я привыкла. Тебе совсем необязательно оставаться.
У Хлои начинает дрожать подбородок.
– Я ведь не могу сделать ничего хорошего, да? Я просто пытаюсь помочь, вот и все! – Ее глаза внезапно наполняются влагой, как будто кто-то включил невидимый кран. Она проводит по щеке кончиками пальцев. – Я не знаю, как еще понравиться тебе, Джоанн. Правда не знаю. – Она поворачивается к Ричарду, ее нижняя губа трясется. – Что я делаю не так, папуль?
Мне кажется, я сейчас закричу. Ричард берет меня за руку и так крепко ее сжимает, что белеют костяшки.
– Конечно же, ты все делаешь так, милая. Джоанн будет рада остаться с тобой, пока меня нет. Правда, Джоанн?
Он не отпускает меня. Эту битву я не выиграю. Он хочет верить каждому слову, которое вылетает изо рта его драгоценной доченьки, и я не могу ни сказать, ни сделать ничего, что убедило бы его в обратном.
– И это твой дом так же, как наш. Верно, Джоанн?
– Конечно. Это твой дом, Хлоя.
Ричард снова сжимает мою руку – на этот раз нежнее.
– И можешь остаться, пока Ричард в отъезде. В конце концов, это всего на пару дней.
Неправильная фраза. Я поняла это сразу, как только слова слетели с моего языка.
– Но, конечно, потом тоже оставайся сколько хочешь. Это такой же твой дом, как и наш.
Она выпрямляется на стуле.
– Хорошо. Пожалуй, так я и сделаю.
Этим вечером я снова скачиваю приложение с видео на смартфон. Думаю, не стоит объяснять, что Ричард снова пошел в гостевую спальню.
Не уверена, что видео до сих пор доступны для просмотра, но поскольку я не отменила подписку – мне это даже в голову не пришло, – предполагаю, что при входе в учетную запись все они должны быть на месте.
Так и есть.
Я снова их пересматриваю. Все. Должно быть среди них одно, которое можно будет показать Ричарду и доказать, что Хлоя не такая невинная, как кажется. Я должна отыскать достоверное свидетельство, прежде чем она продемонстрирует ему поддельное фото. Не знаю наверняка, сделает ли она это, но не вижу аргументов против. И даже если Ричард мне поверит – в чем я очень сомневаюсь, ведь это будет значить, что его драгоценная доченька лгунья, – он все равно уволит Саймона.
Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Я все продолжаю смотреть, пока у меня не появляется ощущения песка в глазах, но ничего не нахожу – по крайней мере, ничего, что не видела раньше. Так что я открываю их еще раз. Потому что с этой девчонкой что-то неладно, и я должна понять что. Неважно, сколько времени на это уйдет.
Два часа пятьдесят пять минут. Вот сколько у меня ушло времени, прежде чем я заметила нечто, что заставило меня подскочить в кровати.
На записи темно, поздний вечер. Эви спит в детской. Мы, должно быть, внизу. В какой-то момент я вижу движение. Маленький ночник Эви выключен, но если прищуриться, у дальней стены можно увидеть тень.
Хлоя. Она, скрючившись, сидит в углу комнаты. А буквально через секунду после того, как тень выскальзывает за дверь, Эви начинает плакать.
Я выпрямляюсь в постели, зажав руками рот. В детскую входит Ричард. Он включает ночник, берет Эви на руки и успокаивает ее, а потом начинает копошиться с нагревателем для бутылочек.
После этого ничего не происходит. Только я через два часа захожу в детскую и забираю Эви, чтобы отнести в нашу комнату. Но я не пропускаю ни минуты из записанного позже и смотрю видео с замирающим сердцем. Потому что представления не имею, что Хлоя могла делать там, притаившись в темноте.
Но теперь я по-настоящему напугана.
Хлоя сегодня встала рано. Необычно. Особенно для субботы. Я наверху, в детской, стою у окна с Эви на руках и попиваю кофе. Ричард и Хлоя вместе в саду. Они стоят спиной ко мне. Ричард прикрывает глаза от солнца и оглядывается. Когда он смотрит в мою сторону, я чувствую такой шок, что невольно отступаю на шаг назад. Сердце колотится в груди.
У него в руках – ружье для стрельбы по мишеням. Сейчас оно раскрыто и спокойно свисает со сгиба его локтя, но это неважно. Ненавижу эту штуку.
Я кладу Эви в кроватку и выбегаю наружу.
– Что вы делаете?
Теперь ружье держит Хлоя. Оно закрыто. И направлено на меня.
– Милая. Пожалуйста, – ласково говорит Ричард и опускает рукой ствол.
– Я просто шутила.
– Понимаю, но это не смешно.
– Ты учишь Хлою стрелять? – спрашиваю я, уперев руки в бока.
– Пожалуйста, не надо так остро реагировать, Джоанн. Оно не заряжено.
– Остро реагировать?!
Отлично. Моя падчерица – чокнутая, и отец учит ее стрелять. А я при этом остро реагирую.
– Мы с Хлоей поедем стрелять, когда я вернусь из Амстердама. Я решил научить ее обращаться с ружьем.
– В Эскот? – выдаю я первое, что приходит на ум, как будто мне есть до этого дело.
– В этот раз нет. Мы едем в Бруквуд. – Он ласково сжимает ее плечо.
– Что же, замечательно, – нервно отвечаю я, пока Хлоя направляет оружие куда попало – в небо, на собаку, на меня. Каждый раз, меняя цель, она тихо делает «пуф!».
Ричард забирает у Хлои ружье, раскрывает его и снова вешает на сгиб локтя, другой рукой приобнимая дочь.
– Можешь,
