Я мечтательно осматриваю единственную кровать. Мы решили снять один номер, чтобы сэкономить, поэтому по возможности заказываем один номер с двумя кроватями, ведь это не было для нас проблемой. Хоть мое тело и начало трепетать тогда на плоту, обычно у нас не бывает никаких неловкостей. Мы довольно часто спали вместе в детстве. И сейчас случается иногда. За исключением одного вечера, когда гормоны, одиночество, атмосфера или неуловимая смесь всего этого привели нас к нарушению обета, но больше мы ни разу не пытались совершить что-то подобное. В те дни нам было по двадцать, и сцена получилась, как в плохом кино. Мы ушли с вечеринки в квартире друга Тима и оказались вдвоем в тесном пространстве лифта. Я была слегка пьяна, чего со мной практически не бывает, покачнулась, и Тимоте меня подхватил. Я уже не помню, как это вышло, но вдруг мы обнаружили себя целующимися. Поцелуи были очень нежными, волнующими, но одновременно очень странными. У них был почти запретный вкус. Это могло зайти далеко, если бы Тим не посмотрел мне прямо в глаза, тихо спросив: «Ты этого действительно хочешь?» Это было именно то, что надо, именно в нужный момент, как скорая помощь, как сама очевидность, однако его вопрос подействовал на меня как ледяной душ. Судя по всему, он как раз этого не хотел. Я неловко засмеялась, подтверждая, что мы выпили лишнего и лучше пойти домой, а поговорить можно и завтра с утра. Однако, смутившись, мы так больше и не поднимали эту тему. Понадобилось несколько недель, чтобы вновь обрести равновесие и естественность и вернуться к привычным дружеским поцелуйчикам. И больше подобная идея не приходила в голову ни одному из нас. Разрушить дружбу, подобную нашей, ради сомнительного удовольствия было бы сущим преступлением, я в этом уверена.
