Повинуясь жесту Графа, банда быстро выстроилась перед главарем пестрой, разномастной толпой. Кто-то щеголял в начищенных так, что отражали небо, яловых сапогах и дорогом афганском камуфляже. Кто-то совмещал пробитые пулями офицерские кители с легкими кедами и касками времен Великой Отечественной, а иные и вовсе шли на дело в гражданских пиджаках и резиновых шлепках. Автоматы, пистолеты, ржавый ручной пулемет, противотанковое ружье и пара самодельный дробовиков, все это было вынуто из бандитских тайников ради этой засады и сейчас хищно отражало свет заходящего солнца.
Повинуясь приказам главаря, бандиты быстро занимали места в заранее выкопанных и замаскированных сухим кустарником огневых точках. Сам Граф со своей подругой расположились позади основных позиций бойцов, и чтобы легче было руководить, и чтобы никто не подумал ненароком сбежать, хоть по большей части в банде были уже люди проверенные, смелые, из той породы, что не верит ни в Бога, ни в черта, ни в электричество.
Далеко впереди на дороге заклубилась пыль, из которой один за другим стали выкатываться грузовики торгашей. Шли они тяжело, явно с сильным перегрузом от товара. Грузовиков было много, что было не удивительно, стараниями Графа и подобных ему энтузиастов, дороги через Пустоши давно перестали быть безопасным местом, и предприниматели все чаще сбивались в колонны по пять-десять машин, чтобы иметь шанс отбиться. Впрочем, даже такие колонны старались нанимать себе охрану. Собственно она присутствовала и сейчас. Впереди груженого каравана ехали два УАЗика, на крышах которых виднелись укрытые бронещитками тупые рыла станковых автоматических гранатометов. Вслед за ними тащилась буханка с приделанной к ней башней странной конструкции (более всего напоминающая собачью будку) из которой торчала пушка. Впрочем, подельники бандитов с постоялых дворов уже сообщили Графу, что пушка была простым муляжом из канализационной трубы, а потому главарь шел на дело спокойно.
Когда первая машина поравнялась с переездом, и, сбросив ход, стала переваливать через рельсы, из сухих кустов ударили очереди автоматов, прошивая и УАЗы и кабины грузовиков. Бить старались по людям – машины в Пустошах были на вес золота.
В первом УАЗе не выжил никто, однако из второго на землю успели выпрыгнуть несколько бойцов, давших на бегу первые очереди из автоматов, а в люк на крыше просунулся еще один охранник. Не обращая внимания на удары свинца по бронещитку, он быстро заработал по обстреливающим караван налетчикам из гранатомета, заставляя братву забыть о стрельбе и вжаться в землю.
Оглушительно жахнуло: подало голос противотанковое ружье и внедорожник вздрогнул от прошившей его пули. Внутри на миг расцвел клуб огня, но парень в УАЗе лишь ловко развернув свой АГС-17, положил гранату прямо перед выстрелившим в него бандитом. Взвыв, налетчик засучил ногам и откатился от ружья, пытаясь удержать на лице, сорванные осколками лоскуты кожи.
Налет проваливался: выжившие караванщики под прикрытием гранатометчика спешно занимали укрытия возле машин, начинали доноситься первые осмысленные приказы.
От души выматерившись, Граф вскочил из вырытого для него окопа и кинулся к валяющемуся на земле ружью. Где-то рядом свистнули пули, но он ловко упал на землю, безбожно пачкая черный бархат куртки в пыли, перекатился и схватил оружие, спешно ставя его на сошки. Двухметровое, судя по виду помнящее еще немецкие танки под Москвой, ПТРД послушно легло в руки главаря банды. Проверив патрон, Граф навел ствол на уже обратившего на него внимание гранатометчика.
Оглушительно жахнуло. Отдача до синяка впечатала приклад в плечо бандита. Пуля со звоном пробила бронещиток, но миновала охранника. В следующую же секунду где-то впереди разорвался прилетевший гранатометный выстрел, обдавая бандита пылью и мелкими камнями. Сразу же за ним последовал еще один более близкий разрыв, и что-то горячее оцарапало Графу руку. Спасло бандита лишь то, что гранатомет замолк, и охранник начал спешно заряжать в него новую ленту.
Граф спешно зашарил по земле, пытаясь найти патроны для ПТРД, но пальцы нащупывали лишь пустоту.
Щелкнул затвор ружья, и тонкая женская рука аккуратно вложила патрон. Упавшая рядом Графиня сдув со лба мокрые волосы подмигнула своему любовнику.
Граф, одарив ее нежнейшей улыбкой, вновь приник к противотанковому ружью. Улыбка перешла в оскал.
Грохот.
Щелчок затвора.
Новый патрон с металлическим звоном входит в патронник.
Грохот.
Оторванная рука гранатометчика по высокой дуге улетела куда-то в степь, а сам охранник сломанной куклой обвалился на крышу машины.
Закричав от переполнявших его эмоций Граф притянул к себе свою сообщницу, и, влепив ей поцелуй прямо в губы, принялся бить бронебойно-зажигательными пулями по залегшей возле грузовиков охране.
III