– Какой к чертям еще дом? Какие куры? Я говорю с криминального пути нашей банде сходить пора.
Графиня приобняла Графа пытливо глядя ему в глаза.
– А у нас есть другой путь?
Граф тонко, почти торжественно улыбнулся:
– Есть. В том и дело. Вот ты знаешь в чем разница между бандой и государством? Не знаешь. А я теперь знаю, – Граф раскрыл томик Энгельса, неторопливо отыскивая нужную закладку. – Ну так вот. Между бандой и государством нет никакой разницы. Смотри, что тут пишут: государство есть машина где правящий класс подавляет другие посредством аппарата принуждения и аппарата управления. Дошло? Я тут понял, что наша банда на сто километров в округе самое что ни на есть государство. Аппарат управления это значит мы с тобой. Аппарат принуждения это наша братва с пушками. В округе уже все живут по тем законам, что я диктую и платят нам столько сколько потребуем мы. Потому что я могу выкатить десяток пулеметов с бронепоездом вместе, а местные не могут. Ты пойми: у нас даже легитимность на этой земле есть. Каждый раз, когда местные мужики приносят нам продукты и деньги, вместо того чтобы разбежаться по лесам бросив свои дома или стать к стеночке и дать себя расстрелять за отказ, они соглашаются с монополией нашей власти над ними.
Так что мы во всех захваченных деревнях законная власть получается. По этому пути и пойдем. В общем, я с краснознаменцами уже перетер: им очень нужны люди со стволами, чтобы прикрывать их город с востока, от отрядов налетчиков с земель бензиновых баронов. Так что они готовы забыть про все наши прошлые художества и дать амнистию. Ну и признать меня Председателем суверенного Октябрьского района Южных Пустошей, куда и войдут подконтрольные нам территории. Единственное условие: мы прекращаем разбои, похищения и признаем номинальную власть Краснознаменного над собой.
Графиня всплеснула руками, не понимая, удивляет ли ее больше болтовня Графа или то, что он теперь знает такие слова как номинальный и легитимный. Наконец, она все же уточнила:
– Я верно поняла, ты у меня за спиной был все это время занят тем, что обменивал нашу вольную жизнь на пост шестерок Краснознаменного, управляющих десятком полупустых деревушек? – глаза Графини полыхнули, но главарь выдержал ее взгляд. – Да и грабежи мы не бросим. Ты же знаешь, как работают деньги: либо ты отнимаешь их у других и остаешься свободным, либо ты служишь тем, кто платит их тебе. А я больше не собираюсь ни от кого зависеть.
Граф продолжал твердо смотреть на нее:
– Они пообещали амнистию и покровительство во всех наших делах. Я уже принял решение. Сожалею.
Девушка не ответила ничего, лишь криво улыбнулась, разочарованно отстранившись от любовника, и вышла прочь.
В ту ночь Графиня ночевала одна, долго лежа без сна в своей постели. Она еще надеялась, что вскоре с ее Графа сойдет очередная блажь и все станет так же как раньше. Свободно, просто и вольно.
VI
Бандиты не были довольны переменами. Без грабежей караванов доходы упали втрое, а запрет на разбой в окрестных деревнях не позволял братве привычно преодолевать досадные кризисы в своих личных финансах.
В один из дней все дошло до того, что кто-то зашвырнул гранату прямо в кабинет Графа. Осколки посекли мебель над которой месяцами работали мастера краснодеревщики, изгадили наборный паркет, но сам Граф, вышедший в этот момент в коридор, не пострадал. Кинувшего гранату братки так и не выдали: перспектива спеться с Краснознаменным не радовала никого. Всем хотелось воли, у каждого городская милиция убила или кинула на зону кого-то из родственников или друзей. Однако Граф как одержимый гнул свою линию, вновь подминая банду под себя.
Главарь продолжал действовать. Во двор усадьбы почти каждый день заезжали «Волги» с пугливо косящимися на братков бюрократами из Краснознаменного. Граф, а вернее уже Евграф Елисеев много говорил с ними за дверьми кабинета, охотно шутил и щедро совал в пиджаки чиновников пачки денег, выторговывая какие-то лишь ему известные уступки.
Чуть позже, дабы утвердить свою власть окончательно, Евграф Елисеев даже устроил в подконтрольных деревнях выборы, использовав для этого бронепоезд, сменивший название с «Уркагана» на «Демократ». Поводя стволами зениток и пулеметов, поезд выгружал у деревни вооруженных братков с бюллетенями, которые быстро проводили голосование, где Евграф Елисеев неизменно набирал сто процентов голосов.
Одновременно с этим самому писателю Трудову была заказана, за немалые деньги, политическая программа их банды, а также полная биография будущего Председателя для взрослой и детской аудитории, включившая в себя такие произведения как «Евграф Елисеев и зайцы» и «Один день Евграфа Елисеева»
– Милый. Еще не поздно отказаться. Ты же сам себя хоронишь этой идеей.
Они сидели внутри полуразрушенной церкви, что высилась подле усадьбы. Пленные, заложники, должники давно были распущены Графом, а потому, здесь не было никого, кроме едва различимых под потеками грязной воды изображенных на стенах святых, да тащащих в ад грешников мохнатых чертей.