Вначале было небо. Синее, невозможно синее, с легкими облаками, будто из сладкой ваты. Небо было бесконечным, и Нике казалось, что она уже почти взлетает в него прямо из теплого моря. И переполненный геленджикский пляж, и насосавшийся теплого пива папа, спящий на потертом полотенце с попугаями, и мама, учившая Никиного младшего брата плавать в "лягушатнике" – все они оставались далеко внизу, а вот небо было одновременно близко и далеко, потому что подниматься в него можно было вечно…
Небо осталось прежним. Точно таким же, как двадцать лет назад, высоким, светлым и полным белых, полнящихся солнцем облаков.
А вот все остальное рухнуло в небытие. Мама Ники погибла в тот самый день, когда ядерные боеголовки из-за океана достигли цели – потому что была в командировке в Ленинграде. Папа протянул еще пять лет, спиваясь медленно, но верно; брат освоил ремесло карманника и устроился в жизни неплохо (по нынешним временам). Но все-таки каждый раз, поднимая свой верный БВ в воздух, Ника чувствовала отраженную в кривом зеркале горькую радость. Потому что она летела, летела в бессмертную синь, не ведающую, ни потерь, ни безысходности…
Строго говоря, БВ он же «Биплан высотный», он же «Быстрее ветра» носил порядковый номер восемь. Первый самолет, который Ника попыталась построить по образу и подобию этажерки братьев Райт, был забракован Евгенмихалычем без права обжалования. Собственно на почве самолетов они и сошлись – сразу, без принюхиваний. За Евгенмихалычем диковатая девчонка признала абсолютную правоту не только в аэростроительном деле. Ведь именно он был пилотом! Он летал каждый день! На огромной высоте! В другие страны! И рассказывал об этом так просто, без всякого хвастовства!
А еще он незаметно взял на себя львиную долю забот двенадцатилетней Ники. Немного повзрослев, девушка полностью поняла, от какой незавидной участи ее уберег пилот с седыми висками и военной выправкой: пока ее знакомые уходили в банды или ублажали имеющих власть торговцев и военных, Вероника читала книги. Довоенные, отпечатанные на дорогой плотной бумаге, добытые черт знает в каких тайниках. От чтения становилось одновременно хорошо и грустно, иногда до слез. Из книг рассыпались легкие, рассветные сны о несбывшемся и невозможном…
II
Евгенмихалыча, Война застигла в воздухе. Его пассажирский ИЛ-62 шел по сотни раз пройденному маршруту Москва-Краснодар, когда дрожащий голос диспетчера бросил в эфир предупреждение об атомной тревоге.
Первые часы удалось переждать в небе, вдали от крупных городов, плавящихся под сотнями ядерных солнц. Когда топливо было выработано, Евгению Михайловичу не осталось ничего другого, как повести самолет к земле, сажая его на идущую вдоль кукурузных полей грунтовую дорогу. Благополучно сев, он и еще сто пятьдесят пассажиров добрались до ближайшего населенного пункта, которым оказался Краснознаменный. Там и началась их новая жизнь.
В то время Краснознаменный был обычным поселком городского типа, вся промышленность которого вместе взятая не стоила ни то, что натовской ядерной ракеты, но даже расхода топлива бомбардировочных эскадрилий. Именно поэтому Война обдав поселок радиоактивным пеплом сгоревших городов Советского Союза, миновала его стороной.
В такие нетронутые места, разбросанные по руинам сожжённой страны, и стекались из разрушенного Волгограда и Астрахани, Краснодара и Саратова многочисленные беженцы, превращая поселки в маленькие, укрепленные городки. Наспех строились новые дома, обеззараживалась почва, обносились рвами и окопами окраины, окружался бетонными стенами центр и если жителям удавалось пережить первую зиму с ее голодом и огромными, в сотни человек бандами мародеров, то на следующий год окрепший поселок становился настоящим городом-государством, стоящем на диких, брошенных людьми Пустошах.
Краснознаменному повезло: вместе с бегущими от Войны горожанами туда вступили и более-менее сохранившие дисциплину отряды советских солдат, вместе с пушками, а главное несколькими танками и БМП. И пусть бронированные машины все как одна сгорели в первые годы конфликтов, но выигранного времени хватило, чтобы город сумел утвердить свое место под выжигающим Пустоши солнцем.
Первый самолет Евгенмихайлович и Ника собрали семь лет назад именно для защиты города. В тот раз в Южные Пустоши опять потоком хлынули из земель бензиновых баронов банды рабовладельцев, и отрядам ополчения как никогда была нужна разведка местности. И хотя их детище очень скоро погибло при жесткой посадке, быстро сориентировавшиеся городские власти щедро выделили денег на постройку новой машины.