В те вечера отец приходил с синяками и кровоподтеками, но никогда не жаловался и лишь хмыкал в усы, перевязывая раны. В детстве Павел гордился своим отцом. Теперь же, повзрослев, считал его поступки пустой бравадой, приведшей к проломленной голове и параличу половины тела.
Пашка слишком надолго замешкался между контейнерами, и один из бандитов кинулся на него, поднимая деревянную дубинку. Времени не было, и парень подставил плечо под удар. Взвыв от боли, он тут же хрястнул братка кулаком в подбородок, вложив в удар всю свою силу. Бандит грохнулся спиной о железо контейнера, но устоял на ногах, саданув в ответ дубинкой Пашке в живот. Охнув, парень свалился на землю, тут же получая удар ногой. Второй удар прошелся мимо, Пашка откатился и силой лягнул бандита прямо между ног. Браток взвыл. Его сообщники прийти ему на помощь не успели: появившаяся в проходе группа рабочих с ломами и молотками, заставила тех бежать, в то время как сваленный Пашкой браток, так и не сумевший достать из куртки пистолет, был быстро, почти буднично, забит на смерть.
– А вы молодец, товарищ, – чья-то тонкая рука помогла Пашке подняться, и он увидел невысокую блондинку в сбившемся на бок берете со звездой. – Не бросили своего.
Пашка с ужасом понял, что уже видел сегодня эту девушку, видел в момент, когда та агитировала людей в порту устроить саботаж. Рядом с революционеркой, по-свойски стоял дядя Захар.
Быстро ответив что-то невнятное, Пашка выдернул руку из хватки подпольщицы и поспешил скрыться, пока его не дай бог не срисовали стукачи ТСБ.
III
– Капиталисты думают, что раз платят нам зарплату, значит, мы обязаны быть их рабами. Не выйдет. Все деньги этих жирных котов созданы вашим же потом и кровью! Зарплатой они возвращают вам лишь крошечную часть того, что создано вашим трудом, а все остальное они воруют у вас, кладя в свой карман. Но если их богатство делаете вы, то вы имеете и право диктовать руководству свои условия работы! – ветер донес обрывки речи встреченной им несколько дней назад революционерки. Искра, как ее называли люди вокруг, стояла на ящиках перед рабочими и продолжала призывать к забастовке.
Пашка ускорил шаг, обходя собрание по длинной дуге. Только неприятностей с милицией или ТСБ ему еще и не хватало для счастья. Хорошо еще, что побоища прекратились, а работы кое-как, но снова начались, хотя инженеры восстанавливающие корабль постоянно теряли чертежи и не замечали, что электрики неправильно запаивают проводку. Грузчики не отставали, то разбивая ящики, то относя грузы для корабля на другие склады. Однако все имело свою цену: каждый день рабочие недосчитывались нескольких людей. Поговаривали, что ночью их увозила Трудоградская служба безопасности. Появились в порту и работяги нового сорта: безработные, оборванные они были собраны дирекцией по всему городу и за предложенные деньги охотно соглашались работать на корабле. Таких портовые рабочие быстро зажимали в темном уголке и делали внушение о необходимости помощи осажденному Краснознаменному, а в случае отказа, внушение переходило в серьезную трепку.
Усилия людей дали результат: работы выбились из всякого графика. Сварочные швы не держались, починенная проводка горела, ящики путались, а бронелисты отваливались. К сожалению, машинное отделение все же с грехом пополам починили, а на палубе надежно укрепили четыре сто двадцати двух миллиметровые гаубицы, установили минометы и десяток пулеметов на бортах, наскоро укрыв их мешками с песком. Остановить работы до конца не получалось.
Трудоградская служба безопасности продолжала лютовать. День за днем в порту хватали людей, пытаясь найти зачинщиков забастовки. Не миновала эта участь и Пашку.
Стук в дверь гаража заставил парня отвлечься от сборов на работу. Отставив стакан с дрянным, на две три разбавленным травой чаем, Пашка спросил: «кто-там» и получив ответ открыл, не дожидаясь пока дверь начнут ломать.
Офицер тайной полиции с чистеньким, пустым личиком со скукой отошел в сторону, давая подручным войти в гараж. Пашу тут же свалили с ног, приложили о доски пола, навалились сверху, дыша тяжелым водочным духом. Чьи-то руки спешно обшарили его, а ТСБэшники уже начинали обыск. Где-то в другой комнате застонал отец, но тут же замолк, получив не сильный, воспитательный удар от ТСБэшника.
Напротив лица Паши встали чищенные, без единой пылинки новенькие сапоги офицера. Это было единственное, что он теперь мог видеть.
– Павел Игоревич Сокольев? Грузчик трудоградского порта? – вопросы владельца сапог сыпались и сыпались, хотя в голосе офицера читалась скука. Даже когда Павел не отвечал на некоторые из них и офицер бил его носком сапога по губам, в этом тоже не чувствовалось никаких эмоций, только сугубо рабочее отношение к делу.
Когда гараж перерыли вверх дном, так и не найдя запрещенных книг и листовок, Пашку подняли и вытащили на улицу, кинув в зарешеченный УАЗик, после чего повезли по городу. Так он и оказался в тюрьме Трудоградской службы безопасности.