Должно быть, я расхохотался, потому что он сделал то же самое, будто следовал за каждой моей мыслью. И я снова увидел сильного молодого человека с пробиркой в руках, полного сил и упорства и желания приложить их к выполнению своей работы, которая вскоре составит суть его и моей жизни.
Постепенно образ нашей первой встречи померк перед моими глазами, но этого было достаточно. Одному Богу известно, сколько прошло времени с той встречи в лаборатории под госпиталем, и мы все еще оставались друзьями.
– Будь что будет, – сказал он. А он всегда был прав.
Глэдис поставила чашку на блюдце и наклонилась над столом, чтобы оказаться поближе к сестре.
– Мистер Шерлок Холмс? Удивительный человек, дорогая, и такой умный! – Она снова взяла чашку и заерзала на стуле, устраиваясь поудобнее, будто бы это могло придать вес ее утверждению. Она сделала маленький глоток и продолжила: – О да, и очень уважаемый. Может, немного странный в своих привычках, но вот его друг, милый доктор Уотсон, совсем другое дело. Очень приятный джентльмен! – Она немного покраснела, и ее рука красноречивым жестом метнулась поправлять прическу. – И всегда такой вежливый. Правда, он женат, – добавила она с некоторым сожалением. – Но я ни разу не встречала его жену. Нет, что ты! Мы же вращаемся в разных кругах, так что нет. Но я уверена, что она приятная женщина.
Марджори кивнула и тоже глотнула чаю. Она хорошо знала, что Глэдис расскажет больше, если ее не перебивать, и своевременного кивка и приподнятой брови будет достаточно, чтобы поток свежих сплетен не иссякал. С внимательной улыбкой она ждала, пока Глэдис найдет в своих мыслях что-нибудь еще достойное упоминания, однако та уже успела потерять нить разговора и вспомнила о манерах.
– А как твое путешествие? – спросила она. – Надеюсь, оно было не слишком утомительным?
– Все было вполне комфортно, – ответила Марджори. – Большую часть пути вагон был в полном моем распоряжении. Виды из окна были просто великолепны. Мне кажется, или нарциссы рановато зацвели в этом году?
– Даже не знаю, я об этом не думала. Может, и рано. Наверное, я не замечаю этого так, как ты, дорогуша. – Глэдис глянула в окно, на двух смеющихся детей, как раз в это время пробегавших за собакой. – Жить в одиночестве… – снова начала она. – Иногда это непросто. Сначала, когда такой видный джентльмен снял у меня комнату, я думала… но нет. Это не мой тип, слишком бесцеремонен. Ничего неприличного, разумеется, ты же понимаешь…
– О боже, разумеется, нет, – вставила Марджори. – Но девушка должна быть осторожной, не правда ли?
– Ну конечно, в подобных вещах нет никаких сомнений, и все об этом знают. У меня респектабельная гостиница.
– Ну конечно, милочка, – согласилась Марджори. – И ты держишь ее в полном порядке.
– Очень мило с твоей стороны, дорогая. А как твой Фрэнк, он здоров?
– О да, вполне, благодарю, – вежливо ответила Марджори.
Глэдис никак не могла разобраться в себе. Завидовала ли она скучному браку Марджори и той надежности, которой он ее обеспечивал, или ей больше по душе был ее собственный статус вдовы и завидная для многих роль домовладелицы, у которой квартировался знаменитый сыщик? Наверное, решила она, как бы ни сложилась судьба человека, всегда найдется что-то, чего ему будет недоставать.
– А сейчас мистер Холмс у себя? – Этот вопрос Марджори задала скорее для того, чтобы подстегнуть болтливый язычок сестры, нежели потому, что ее интересовал ответ.
– Нет, дорогуша, – фыркнула Глэдис. – Он ушел по делам. – И она закивала головой, как человек, считающий себя весьма осведомленным. – Сегодня утром к нему пришла дама. Это было в половине одиннадцатого, потому что я только поставила чайник для утреннего чая. Разговаривала она очень вежливо. У нее еще пальто было от хорошего портного, такие швы ручной работы, и сапоги блестели просто идеально. Я бы сказала, из Италии.
– Из самой Италии? Надо же! И она так далеко ехала ради того, чтобы с ним встретиться?!
– Нет, дорогуша, это сапоги из Италии, – поправила сестру Глэдис. – А сама леди явно англичанка, у нее чистейший выговор. И дело у нее такое необычное. – Глэдис взяла паузу, прекрасно осознавая, какие муки будет испытывать ее собеседница.
– Ты присутствовала при их разговоре?
– Ну,
– Ах, эти деревянные дома
