– Вы по-прежнему хотите развеселить меня, глупенький! – Женщина каким-то образом выскользнула из его объятий, хотя ее тон оставался благодарным и доверчивым. – Мне приятно, что вы делаете вид, будто я не полная дура, а эта гнусная подделка хоть чего-то да стоит. Но я не могу позволить вам забрать сей знак моего позора. Сохраню этот набор, дабы не забывать, что за доверие порой приходится платить… – она невинно заморгала, – а также помнить о вашей доброте и истинно мужской добродетели.
Тифан уже проклинал себя за то, что слишком убедительно изобразил галантного кавалера.
– Ну что вы. Моему другу действительно очень хотелось бы…
Женщина с робкой надеждой посмотрела на него:
– Сколько, по вашей оценке, стоит этот набор дзамаки?
– Э-э-э… мой друг – весьма уважаемый антиквар, он не станет перепродавать набор. Поэтому… скажем, пять серебряных монет?
– Замечательно! – воскликнула она, хлопнув в ладоши. – У меня в жизни есть одно правило: никогда не брать и не давать в долг. Стоило один раз ему не последовать, и видите, как меня облапошил этот мошенник? Пять серебряных покроют и мой обед, и обед этого негодяя. Отдам набор подавальщикам и уйду отсюда с чистой совестью!
– Постойте! Не надо…
Но было поздно. Посетительница уже позвала Лодан и Кинри.
– Этот господин уверяет, что мой набор дзамаки стоит пять серебряных. Могу ли я оставить его вам в уплату долга?
– Конечно, госпожа, – кивнула Лодан.
Пока Тифан стоял, разинув рот от того, сколь непредвиденный оборот приняли события, женщина подбежала к нему, отвесила поклон джири и помчалась к лестнице, как перелетная гусыня в теплые края. Поравнявшись с Лодан, она поклонилась и ей, а старшая подавальщица поклонилась в ответ. Кинри тоже отвесил гостье поклон. Женщина улыбнулась ему, и он заметил, как она незаметно передала что-то Лодан, а та спрятала это в рукаве.
Миг спустя посетительница покинула ресторан.
Тифан закрыл наконец рот и повернулся к Лодан.
– Думаю, деньги будут вам полезнее, чем какой-то дурацкий игровой набор. Готов дать три серебряных.
Лодан стояла к нему спиной и как будто что-то рассматривала.
– Я думала, он стоит пять, – обернувшись, хмуро ответила она.
– Мы с вами деловые люди; разумеется, вы понимаете, что мне нужно получить прибыль. Но так и быть; за ваше сегодняшнее обслуживание я великодушно поступлюсь прибылью и заплачу вам пять серебряных.
– Думаю, нам не стоит пока расставаться с этим набором. – Лодан помотала головой. – А вдруг владелец вернется? У «Великолепной вазы» репутация респектабельного заведения. Что будет, если пойдут слухи, будто у нас тут обстряпывают темные делишки?
– К слову, о темных делишках, – мрачно произнес Тифан. – Что, если я по всему Гинпену раструблю о том, как неудачно у вас отобедал?
– О, господин Хуто, мы будем рады услышать ваш публичный отзыв.
Тифан опешил:
– Но откуда… я ведь не представился…
– Кто не знает печать клана Хуто? – Лодан достала из рукава маленькую шкатулку.
На крышке были отчетливо вырезаны логограммы, составляющие имя Хуто.
Подавальщица открыла шкатулку. Кинри наклонил голову и увидел, что она полна червей, кусочков гнилого лука, волос, дохлых мух…
– Вот, значит, где вы хранили мусор, который подбрасывали в нашу еду! – воскликнул он.
Глаза Тифана стали размером с пивные кружки.
– Не желаете прогуляться к магистрату? – спросила Лодан уже отнюдь не беззаботным тоном.
Тифан проклинал себя за небрежность. Либо он обронил шкатулку, когда торопился к антиквару, либо ее украл кто-то из подавальщиков. Но, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут.
– Ума не приложу, где вы взяли мою шкатулку с… э-э-э… народными лекарствами, – натянув на лицо улыбку, процедил он сквозь зубы. – Сегодняшний день – одно сплошное недоразумение. Давайте забудем наши взаимные претензии. Я заплачу вам за набор дзамаки один золотой.
– Всего лишь один? Но, господин Хуто, вы же деловой человек. Разумеется, вы понимаете, что нам нужно получить прибыль?
Весьма довольный собой Тифан Хуто вернулся в личные покои в своем собственном ресторане «Сокровищница», который должен был вскоре открыться. Пусть не всем его планам суждено было воплотиться, пусть и не вышло разрушить репутацию «Великолепной вазы», но он по крайней мере приобрел за жалких пятьдесят золотых редкую диковинку, стоившую тысячи.
Посвистывая, Хуто широко распахнул дверь, вошел в покои и вразвалочку направился к лестнице. Внезапно его остановил какой-то шум, доносившийся из обеденной комнаты. Миг спустя оттуда с визгом выскочил щенок, преследуемый парой разгневанных слуг, и помчался прямо на Тифана.
– Осторожно! Осторожно!
Он попытался отскочить, но не успел. Щенок запрыгнул на него, и, отбиваясь, Тифан выронил из рук мешочек, с громким треском ударившийся о каменный пол.
Не обращая внимания на низко кланявшихся слуг, он опустился на пол, развязал мешочек и заглянул внутрь, надеясь, что бесценные древние фигурки не разбились.
