Маска ужаса застыла на его лице, когда дрожащие пальцы нащупали одну из фигурок – точнее, две половины фигурки. Это была та самая, склеенная сто лет назад, пешка. Тифану оставалось лишь молиться, чтобы ее можно было незаметно склеить вновь.
Но вместо старого шероховатого дерева на местах разлома виднелась свежая гладкая древесина. Даже дилетанту было ясно, что фигурка новая, что это дешевая и неаккуратная подделка.
Перепуганные слуги разбежались в разные стороны, когда солидный мужчина в запачканной голубой мантии принялся вопить, словно обиженный ребенок.
– Благодарю вас, дамы и господа, – проговорила помощница повара Мати. – Не знаю, как бы мы обошлись без вашей помощи.
После случая с Тифаном Хуто прошло несколько дней. Мати и Лодан устроили в своей комнате в «Великолепной вазе» небольшой званый ужин в честь героев, защитивших репутацию заведения. Был послеобеденный час, до наплыва посетителей оставалось еще изрядно времени. Мати приготовила свои любимые блюда, многих из которых даже не было в меню ресторана.
– Вы не только спасли ресторан от скандала, – подняла чашу с рисовым пивом Лодан, – но и нас с Мати от выволочки. Хозяйка бы всыпала нам по первое число.
– Слышали бы вы, как наша хозяйка ругается, – усмехнулась Мати. – Матросы в гавани ей бы позавидовали.
– Да, будь у госпожи Васу мягкий характер, она не построила бы ресторанную империю, – согласилась Лодан.
Кинри тоже поднял чашу. Речи ему не давались, но благодарность юноши была искренней и глубокой.
Четверо незнакомцев, сорвавших коварные замыслы Тифана Хуто, скромно улыбнулись и присоединились к тосту.
Все выпили. Пиво оказалось вкусным, гораздо менее крепким, чем кьоффир. Кинри осушил чашу одним махом. Внутри у него потеплело, но недостаточно, чтобы унять тоскующее сердце. Глядя на смеющихся и любовно воркующих друг с дружкой Лодан и Мати, он лишь сильнее ощущал себя изгоем. Среди льуку такие браки – здесь их называли «браки Рапы» в честь богини-покровительницы – были под запретом, но любые проявления нежности все равно напоминали юноше о доме. Он подумал о матери. Все ли у нее хорошо?
– Попробуй суп из обезьяньих ягод, – предложила Лодан, выдернув Кинри из раздумий. Она наполнила его миску холодной сладкой жижей. – Мати специально для тебя приготовила.
Кинри кивнул и благодарно улыбнулся. Лодан и Мати заботились о юноше с тех пор, как его приняли в «Великолепную вазу», и уже стали для него почти родными.
– Расскажите, пожалуйста, еще раз, как вы все это провернули? – попросила Мати. – Мне с кухни посмотреть не удалось. Мота, ты ведь первым сообразил, что Тифан задумал неладное?
– Ну… да, – ответил Мота Кифи, актер, вместе с Кинри спасший Одуванчика, когда ее лошадь понесла. Он и впрямь обратил внимание на выкрутасы Тифана, когда обедал по приглашению вдовы Васу.
Мота был человеком немногословным, и рассказывать подробности ему было неловко.
– Когда господин Мота понял, что на уме у этого мерзавца, – пришла на помощь Лодан, – то решил ему помешать. Но поскольку нельзя огульно обвинить клиента в нечестности, господин Мота пришел к выводу, что мошенника лучше одолеть его же оружием.
Мота покраснел от смущения и улыбнулся, очевидно подтверждая слова Лодан.
– Моим друзьям нравятся такие фокусы, – добавил он.
– Вы великолепно сыграли. – Кинри с восхищением посмотрел на Арону Тарэ, актрису, в мгновение ока способную менять облик и образ (он до сих пор точно не знал, как она выглядит на самом деле), и частного адвоката Види Тукру. Эти двое изобразили игроков в дзамаки и привлекли внимание Тифана Хуто.
– Жадных людей проще всего облапошить, – заметила Арона и, усмехнувшись, обратилась к Лодан: – Готова поспорить, он бы и пятьсот золотых отдал.
– Лодан сжалилась над бедолагой, – сказал Види. – Арона, рядом с тобой даже сборщики налогов выглядят невинными барашками.
– Для меня в этом деле главное не выгода, а проверка собственных возможностей! – заявила Арона. – И давайте не будем забывать про Рати. – Она приобняла сидевшую в кресле на колесиках старую женщину, чьи фокусы с чижиком и волшебной тележкой так поразили Кинри. Юноша собирался при первой возможности выведать, как же на самом деле работала тележка. – Это ведь она изготовила «антикварный» набор дзамаки.
– Дело нехитрое, – скромно ответила Рати. – За такую грубую работу и похвалу-то принимать стыдно, но сделать лучше я в столь короткий срок не могла. Видели бы вы нас с Годзоги Садэ в молодости; наши подделки даже самых опытных антикваров Дара могли обмануть. Годзоги впоследствии перешла на работу к придворному ученому Атаро Йе, а я осталась управлять бандой. Потом говорили, что Атаро был так поражен нашей работой, что и сам захотел в воры пойти! Эх, теперь моя Годзоги за Рекой-по-которой-ничего-не-плавает, да и мне скоро за ней пора отправляться. Время никого не щадит.
