Секретарь предусмотрительности Дзоми Кидосу, которая еще в детстве получила травму ноги и была вынуждена постоянно носить особое приспособление, убедила императрицу издать распоряжение о том, что все общественные заведения должны обеспечивать малоподвижных клиентов необходимыми удобствами. В отличие от более радикальных предложений Дзоми, эти меры поддержало большинство ученых-моралистов. Они соответствовали принципу уважения к старикам, которым для передвижения нередко требовались кресла на колесиках или иная помощь, и к лишившимся конечностей ветеранам войн последних десятилетий.
– Если ваша светлость не возражает, можем воспользоваться кухонным подъемником…
– Вы всерьез предлагаете гостям ездить между этажами, будто тарелки с едой?! – возмутилась Одуванчик. – Вот, значит, как вы следуете правилам? Я обязательно доложу об этом магистрату Дзуде…
– О проницательная и сострадательная помощница окружного интенданта Оду Вэнчек, – вмешался Види, – я уверен, что господин управляющий Гифи предложил такой выход лишь потому, что строительство ресторана еще не окончено. Сооружение лифта наверняка запланировано!
– К-конечно! – Гифи утер пот со лба. – Господин Диви абсолютно прав. У нас будет самый удобный лифт для достопочтенных посетителей, которым неугодно подниматься по лестнице.
Гифи сносил удары с честью, но было видно, что его страшит перспектива объяснять начальнику, что открытие ресторана придется отложить ради установки лифтов.
– Выходит, я не зря пригласила помощников, – заметила Рати Йера.
Она жестом подозвала Моту Кифи, который нагнулся, легко подхватил ее и понес на второй этаж. Кинри с Ароной сложили кресло и потащили его следом.
– Идемте! – скомандовала Одуванчик Гифи. – Не зевайте! Мы не можем прохлаждаться тут до вечера!
Сглотнув, Гифи покорно засеменил по ступенькам, искренне надеясь, что к концу дня его не уволят.
Когда инспекция ресторана завершилась, у Гифи в руках оказался целый свиток с перечнем изменений, которые требуется внести, прежде чем «Сокровищнице» позволят открыться. Его сердце в ужасе трепетало от одной лишь мысли о том, как он представит эти требования Тифану Хуто. Но испытания на этом не закончились.
– Теперь мы должны осмотреть кухню и кладовые, – объявил Види Тукру. – Безопасность продуктов крайне важна.
– Но сейчас на кухне идут… гм… некоторые хозяйственные процессы, связанные с грядущим состязанием…
– И что? – перебила Одуванчик. – Думаете, окружной интендант раструбит о ваших профессиональных тайнах? Да вы оскорбляете правительственного служащего!
– Ни в коем случае! – взвыл Гифи. – Просто… наш повар очень занят проработкой меню для соревнования и не сможет сопровождать вас при осмотре, а, кроме него, никто не сумеет в полной мере рассказать о мерах предосторожности, которые приняты в отношении продовольствия. Наш повар – истинный художник от кулинарии; никому не позволяет нарушать привычный распорядок.
– Не важно, – отмахнулась Одуванчик. – Мы не собираемся вникать в тонкости кулинарии; нам нужно лишь проверить, все ли соответствует государственным нормам. Мы воспитанные ученые дамы, нас не манят жир и кровь.
Гифи облегченно вздохнул. Тифан Хуто не уставал повторять, что тайны Модзо Му нужно держать подальше от чужих глаз. Вход на кухню был заказан даже большинству подавальщиков. По крайней мере, Гифи мог теперь убедить начальника, что правительственных инспекторов не интересовали поварские хитрости.
Осмотр продолжился на кухне.
В длинном здании, отделенном от ресторана, группы поварят активно трудились у печей и за островком посередине: они резали, чистили, снимали кожуру, выколупывали сердцевины, мяли, строгали, мешали, кипятили, жарили, парили, запекали, пробовали, нюхали, спорили… Ножи стучали о доски, ложки лязгали по кастрюлям, мясо и овощи шкворчали в масле, помощники старшего повара командовали младшими. Эта какофония оглушала.
Несмотря на то что помещение прекрасно проветривалось благодаря высоким окнам и вентиляторам, которые крутили бегающие в колесах собаки, внутри было душно и пахло дымком с привкусом тысяч приправ и ароматов.
– Великолепно, – вырвалось у Види.
Его кадык ходил вверх-вниз, когда он глотал слюнки, а пальцы правой руки зашевелились, как будто в поисках палочек для еды.
Посреди кухни на возвышении расхаживала девчонка лет двенадцати, выкрикивая в бамбуковый рупор команды для групп поваров, распределенных по всей кухне. Во всеобщем шуме она напоминала генерала на поле битвы или бригадира одной из крупных мануфактур в Диму или Димуши.
– Ха! – воскликнула Одуванчик. – Вот же раскомандовалась! Какая милая девочка. Это дочь хозяина?
– Э… нет-нет! Наш хозяин холост, он пока еще не нашел подходящую партию, – ответил Гифи.
– Тогда кто же она такая?
– Ну, просто… помощница. В Фасе считается, что девочка на кухне приносит удачу и… в общем, помогает следить за порядком.
Одуванчик, чья мать была родом из Фасы, никогда не слышала о такой примете, но решила не давить на управляющего.
– А где старший повар? – спросила она.
