– Я где-то слышал эти строки, но не помню, где именно.
– Я их прекрасно знаю, – заметила Одуванчик. – Это стихотворение Пары про героя Сэрака, чьи корабли-пушинки сражались с Илутаном во время войн Диаспоры. Не очень его люблю, как и всю военно-политическую поэзию…
– Эти стихи как-то относятся к блюдам…
– Но каким образом? – встряла Арона.
– Думаю… – Кинри замешкался. – Это что-то вроде логографических загадок.
Одуванчик крепко задумалась.
– Я, конечно, не разбираюсь в кулинарии, но зачем девчонка читает это на кухне? – продолжил рассуждать Кинри. – Суда Му ведь держал свои рецепты в тайне? Вдруг он закодировал их при помощи стихов?
Обдумав его догадку, Одуванчик и Арона согласно кивнули.
– Вам что-нибудь известно про этого Пару? – спросил Кинри.
– Он был придворным поэтом в Боаме, – ответила Одуванчик. – Считается мастером восторженных од, но, по-моему, злоупотребляет украшательством. У него было три известных ученика…
– Нет, его поэзия меня не интересует, – нетерпеливо перебил Кинри. – Говорите, он служил при дворе Боамы? Когда? До завоевания Ксаной или во время него?
– Задолго до этого. Но у меня неважно с датами и войнами… Так, сейчас прикину: он учился у поэта Устрицы, который также умел рисовать и написал «Портрет трех дам», известный тем, что четко передает выражения лиц всего лишь в нескольких штрихах. Паре бы такую сдержанность…
Кинри пытался сохранять терпение.
– Эти три дамы чем-то важны? Они участвовали в войне?
– Сомневаюсь. Но они были женами прославленных генералов Тиро…
– Постойте-ка, женами генералов? Неужели это были госпожи Фаса, Рима и Хаан?
– Да, они самые. – Одуванчик радостно оживилась. – Ты видел эту картину?
Кинри помотал головой.
– Если это правда, то Пара служил в Боаме незадолго до разделения древнего государства Мэташи на Фасу, Риму и Хаан. До разделения двор Боамы считался богатейшим и наиболее могущественным в Дара. Мэташи много воевало с другими государствами Тиро и едва не захватило весь Большой остров, но помешал внутренний раскол.
Арона и Одуванчик ошалело таращились на него.
– Что вы так смотрите? – принялся оправдываться Кинри. – Я люблю историю.
– Похоже, у тебя самого найдется немало интересных загадок, – задумчиво посмотрела на него Одуванчик.
На миг ей почудилось, будто она уже когда-то встречалась с ним; юноша вдруг показался ей знакомым и близким. Одуванчик признала, что высказывание про «огнедышащую паутину» задело ее лишь потому, что его произнес именно Кинри.
«Простой мойщик посуды не может так разбираться в истории Тиро и знать классику ано. Что, если трава тасэ-теки действительно подходит ему, потому что за нескладной фигурой – которая, впрочем, в определенном свете выглядит не столь уж и непривлекательно – кроются немалые таланты».
Кинри постарался избежать лишних расспросов, сосредоточившись на насущных проблемах.
– Выходит, у двора Боамы было много общего с двором Крифи во времена, когда Суда Му там готовил.
– Любопытная теория, – согласилась Одуванчик. – Этот ресторан крайне экстравагантен, и вполне логично, что они вдохновлялись весьма экстравагантным поэтом, составляя кодовые фразы.
– Но как их расшифровать? – спросила Арона.
– Давайте для начала попробуем их запомнить, – предложил Кинри. – Никто из нас не кулинар, чтобы с ходу постичь тонкости здешней кухни, а вот стихи-загадки мы можем разобрать, как я разбираю всякие безделушки с рынка.
– Попробовать стоит, – поддержала его Одуванчик.
Трое «инспекторов» продолжили осмотр кухни, притворяясь, будто ищут противопожарные приспособления и эвакуационные выходы, проверяют чистоту поверхностей и одежды персонала. Но на самом деле они прислушивались к стихам, цитируемым девочкой всякий раз, когда она останавливалась.
Вдруг к ним подбежал крайне обеспокоенный Гифи. На его круглом раскрасневшемся лице сверкали огромные капли пота, делая управляющего похожим на покрытое росой яблоко.
– Ох… кажется, у нас беда. Окружной интендант Сути пропала!
Гифи проводил чиновницу и ее помощников на продовольственный склад. Это было приземистое здание среднего размера, где содержались продукты с длительным сроком хранения – мешки риса и бобов, колбасы, связки листьев лотоса и бочки рисового пива. Но надземная часть была лишь макушкой айсберга: под землей располагался погреб-ледник в несколько раз больше склада.
Сперва окружной интендант позволяла Гифи вести инспекторов по просторному холодному погребу. Управляющий особо отмечал связки соломы, уложенные между громадными ледяными блоками, дренажную систему для отвода талой воды в полу, а также различные температурные отсеки для мяса, овощей, фруктов, молочных продуктов и так далее. Старая чиновница уклончиво кивала, заметно заскучав от его болтовни.
