Но в ответ Кудьу заковал его в цепи, посадил в клетку и сказал, что в Слиюса-Ки Вольу Арагоз отправится под стражей.
– Тебя передадут старейшинам твоего поселения, – небрежно бросил Кудьу. – Не сомневаюсь, они воздадут тебе по справедливости, узнав, что ты виновен в гибели тысяч агонов.
Глаза Вольу едва не вылезли из орбит.
– Но… как же так? Я ваш верный пес! Я…
– У меня достаточно псов, – ответил Кудьу. – Знаешь, чего я не терплю? Когда свинья вдруг втемяшивает себе в голову, что может использовать меня ради собственной выгоды.
– Нет! Не-е-ет! Умоляю, выслушайте меня. Я могу помочь…
Но Кудьу уже отвернулся и вышел, потеряв к Вольу всякий интерес.
Кудьу хмуро осматривал поле кровавой битвы, усыпанное трупами и сломанным оружием.
Обитатели долины оказали яростное сопротивление. Застигнутые врасплох, уступающие противнику числом, агоны и их союзники дара бились как звери. Даже тяжело раненные и покалеченные отказывались сдаваться, вынуждая прикончить себя.
В конце концов последних защитников оттеснили в одинокий деревянный дом в стиле дара, откуда те отстреливались из луков и пращей. Кудьу окружил здание гаринафинами и потребовал сдаться, угрожая сжечь всех дотла. Главари повстанцев – агонянка Соулийян Арагоз и варвар Нмэджи Гон – в ответ попросили Кудьу подойти поближе, чтобы вступить в переговоры.
Опасаясь подвоха, тот отдал одному кулеку свой шлем из черепа гаринафина и отправил его вместо себя.
Как только псевдо-Кудьу с сопровождающими приблизился к входу, дом взлетел на воздух от мощного взрыва. Во все стороны посыпались конечности, головы и кровавые ошметки тел; перепуганные гаринафины сорвались с места; воины в радиусе сотни шагов получили тяжелые увечья: потеряли глаза, руки, а кое-кого даже убило насмерть. У самого Кудьу до сих пор звенело в ушах.
«Казалось бы, победа. Но почему она не приносит мне радости?»
В степи военные свершения ценились превыше всего. Вот уже несколько лет будучи пэкьу, Кудьу так и не смог снискать уважение, которым пользовались его отец и сестра, а все потому, что на его счету не было громких побед и завоеваний. Он даже отчасти обрадовался, когда Вольу рассказал о готовящемся восстании, – это была первая существенная угроза на его веку, достойная остаться в песнях и историях.
«Достойная ли?»
Мерило любой победы – добыча. Захваченные рабы, коровы и овцы.
В долине паслись крошечные, жалкие стада скота. В то же время запасы оружия и реликвий дара были существенными. Благодаря этому можно укрепить армию и свою репутацию. Но этого недостаточно.
Льуку удалось захватить множество пленников, как дара, так и агонов. Но большинство из них были ранены, стары или слишком юны и не обучены воинскому искусству. Такими рабами не похвастаешься. А сломить дух настоящих бойцов не удалось – все они предпочли смерть.
«Почти все».
Один из главарей повстанцев, тан по имени Аратен, почти сразу после начала сражения понял, что победы им не видать. Он быстро сдался льуку и провел их воинов в подземелья и тайные укрытия, куда, как степные крысы в норы, забились гражданские. Хвала богам, что нашелся предатель! Без него льуку наверняка пропустили бы часть укрытий и лишились изрядной доли рабов. В благодарность Кудьу дал слово не порабощать Аратена и выживших членов его семьи, приняв их в один из кланов льуку.
«Победа сия, увы, неполноценна. Я добыл тело саблезубого тигра, но без головы».
Кудьу находился в дурном расположении духа из-за того, что не поймал Таквала-самозванца и Тэру, принцессу Дара. Тово Тасарику со своими наро внимательно осматривали каждый труп, но Кудьу, честно говоря, не надеялся, что вожаков мятежников найдут среди погибших. По последним сведениям, по меньшей мере паре гаринафинов удалось скрыться.
Подавить восстание было необходимо, но недостаточно. Нужно захватить Таквала и Тэру и узнать их тайны. Только тогда имя Кудьу останется в истории и песнях.
С тех пор как Вольу открыл ему, что Стена Бурь способна расступаться, Кудьу плохо спал по ночам.
«Смогу ли я? Осмелюсь ли отправиться через море вслед за отцом и сестрой?»
Вольу подтвердил догадку, к которой Кудьу уже и сам пришел, изучив прибитые к берегу обломки. Тенрьо удалось захватить часть Дара, Танванаки теперь правила там, отправившаяся на подмогу флотилия погибла, а дара добрались до Укьу.
Если в будущем Стена Бурь вновь расступится, это означает, что сквозь нее смогут пройти не только корабли, направляющиеся в Дара, но и наоборот. Что, если Танванаки, покорив Дара, решит вернуться в Укьу и отнять у брата заслуженный титул?
Нет, нет, нет. Этого нельзя допустить. Если Кудьу и поплывет в Дара, то не для «поддержки» Танванаки. Он отправится туда, дабы воплотить божественное пророчество.
«Пэкьу Тенрьо мертв! Да здравствует пэкьу Кудьу Роатан!»
Он делился своими надеждами и опасениями только с Тово Тасарику. Утром несколько пленников-дара под пытками подтвердили, что рассказ Вольу о том, как все обстоит сейчас в Дара, правдив. Но даже перед лицом смерти пленники не сообщили ничего конкретного о проходе в Стене Бурь.
