– Вам с братом следует знать, когда лучше молчать! – громко и сердито воскликнула шаманка. – Сколько раз мы с отцом учили вас, что в некоторых ситуациях разумнее признать поражение!
– Правильно, – кивнул варвар-ученый. – Тариа, Рива, слушайте мать и не болтайте чепуху. У нас и без этого проблем хоть отбавляй.
Пощечина охладила пыл старшего мальчика. Они с братом молча надулись, заливаясь слезами. Другие дети непонимающе глядели на них, молодую женщину и ученого.
– Афир знала, что бессмысленно смотреть в Око Кудьуфин, – заявила шаманка. – Следуйте ее примеру и отвернитесь.
Шаманка и ученый сели ровнее и устремили глаза в землю. Напуганные и сбитые с толку ребятишки вняли голосу взрослого разума и также уселись, потупив взгляды.
– Вотан, нам пришлось сделать вид, что мы на их стороне… – начал Тооф.
– Не оправдывайся! – Кудьу остановил его взмахом руки. – Даже мой отец однажды притворился, что признал власть агонов, чтобы выиграть время. В вашем поступке нет ничего постыдного. Вы были пленниками бунтовщиков, и мнимая покорность дала вам возможность спастись. Кроме того, вы привезли этих заблудших телят – жаль только, что отпрысков Тэры и Таквала среди них нет. Тем не менее я не забуду ваш подвиг.
– Вотан, ваши мудрость и милосердие не знают границ, – хором ответили Радия и Тооф, опустившись на колени и поклонившись.
– А что нам делать с детьми? – как бы невзначай поинтересовался Кудьу.
Радия и Тооф переглянулись.
– Сейчас эти щенки не опасны, – тихо произнес Тооф, – но когда они вырастут…
– Говори, – подстегнул его Кудьу.
Тооф покраснел и, казалось, не мог найти нужные слова.
– Было бы правильно принести этих юных повстанцев в жертву богам, – сказала за него Радия, – чтобы души наших братьев и сестер, лишившихся жизни из-за вероломства Луана Цзиа, обрели покой.
– Но какое отношение грехи Луана Цзиа имеют к этим детям? – осведомился Кудьу.
Радия посмотрела на коленопреклоненных ребятишек. Затем с преисполненным ненависти лицом повернулась к пэкьу:
– Все варвары дара одинаковы. Грехи одного идут в зачет остальным. Так учил пэкьу-вотан.
Кудьу долго размышлял о судьбе пленников. Тооф и Радия все это время оставались на коленях, не осмеливаясь произнести ни слова.
То, с каким рвением освобожденные льуку желали малышам смерти, показалось Кудьу подозрительным.
Узнав, что сыновей Тэры и Таквала среди пленников нет, он потерял к детям интерес и решил провести их по крупным поселениям агонов, прежде чем публично казнить для устрашения. Но Радия и Тооф как будто хотели, чтобы ребятишек казнили немедленно.
«Вдруг детям все-таки известно кое-что об этих двоих? Может, в плену они совершили нечто неприглядное? Предали льуку, чтобы выслужиться перед агонами и дара, или… переняли варварские обычаи?»
Пэкьу был мнителен от рождения. Больше всего на свете он не любил, когда его использовали. Чем сильнее от него добивались чего-либо, тем вероятнее было, что для этого имелись некие тайные мотивы. Поэтому он решил вообще не убивать детей.
– Нет. – Кудьу тряхнул головой, словно бы пробудившись ото сна. – Это неправильно. Вы ослеплены жаждой мести. Вероятно, родители кого-то из них сбежали вместе с Тэрой и Таквалом. Раз вы не узнаете детей, покажем их другим пленникам. Вдруг кто-нибудь подскажет, чьи они отпрыски? Пока ребятишки живы, есть возможность заставить их отцов и матерей покориться. Так мы подчиняем гаринафинов, отнимая у них потомство. Эти ягнята будут полезнее живыми, нежели мертвыми.
– Да славится мудрость пэкьу, – хором отозвались Тооф и Радия.
– Вотан, – окликнул правителя Тово Тасарику, самый близкий тан-гаринафин Кудьу. – Нужно отправляться в погоню за беглыми бунтовщиками, пока их след еще не остыл.
Тово вырос вместе с Кудьу, они не раз вместе ходили на саблезубого тигра, и единственным, что радовало этого молодого тана сильнее, была охота на двуногую дичь.
– Конечно, – кивнул пэкьу. «Хватит уже тратить время впустую». – Снарядите гаринафинов. Отправляемся сразу после обеда.
– А дети?
– Что дети?
– Аратен уже уехал. Боюсь, если оставить их вместе с воинами, те не устоят перед… соблазном.
Кудьу понял, к чему клонит Тово. Нападение на долину Кири, пусть и оказалось успешным, обошлось им дорого, особенно заключительный маневр Нмэджи Гона. Если оставшиеся зачищать долину наро и кулеки захотят отыграться на детях, то к возвращению Кудьу и Тово никого из пленников уже может не остаться в живых. Из этих же опасений пэкьу сразу по окончании битвы отправил в Татен других пленных под присмотром сдавшегося тана Аратена.
Кудьу задумчиво посмотрел на Тоофа и Радию.
– Это ваши пленники. Возможно, ваши будущие рабы. Что предлагаете с ними делать?
– Э-э-э… – Тооф почесал затылок и подбородок. На лбу у него от напряжения выступил пот.
Кудьу едва не рассмеялся. Наро выглядел так, будто в жирной губке внутри его головы не хватало складок, чтобы решить задачу, поставленную перед ним правителем. Тооф начинал ему нравиться. Тупые, но верные люди лучше всего.
– Может быть, вы могли бы отправить с ними в Татен кого-то из верных танов, – поразмыслив, предложил Тооф.
