– Готов быть добровольцем? – спросил Кудьу, улыбаясь уголками рта.
Тооф в замешательстве уставился на него. А вот Радия – очевидно, более сообразительная – мгновенно поклонилась Кудьу:
– Благодарю вас, великий пэкьу.
– Но мы же не таны… – пробормотал Тооф.
Радия разгневанно повернулась к нему:
– Заткнись, придурок! – Она влепила товарищу оплеуху. – Лучше поблагодари пэкьу!
– Ай! – вскрикнул Тооф. Затем на него снизошло понимание. – Ой! Ого! – Он поклонился вслед за Радией. – Чтобы бездомный наро вроде меня стал таном… Ох, не знаю, как вас и благодарить… у меня нет слов… просто нет слов…
– С этого дня мы с Тоофом будем самыми верными вашими псами, – объявила Радия. – Если бросите сигнальное копье в камень, мы разгрызем этот камень зубами. Если швырнете его в наших собственных детей, разорвем их на куски. Если укажете пальцем на врага, будь то человек, зверь или бог, мы нападем со всей…
– Довольно, довольно! – Кудьу отмахнулся от новоиспеченных танов. – Вижу, вы слишком много времени провели с рабами дара; даже лебезите в точности как они. Не заставляйте меня пожалеть о своем решении.
– Никогда. Никогда! – Радия с Тоофом потрясли головами так, словно это были погремушки.
– Значит, решено. Вы же не принадлежите ни к одному клану? Пожалуй, попрошу Тово принять вас к себе… Вечером шаманы пометят вас символическими шрамами, и вы поведете пленников в Татен.
– Но… – Тооф и Радия с мольбой посмотрели на пэкьу. – Но… Вы же только что произвели нас в таны! Не лучше ли нам отправиться на передовую и налететь на ваших врагов, как первая зимняя вьюга?
Всем было ясно, что сопровождение пленных в то время, как война еще не окончена, является позорным уделом слабых и увечных.
– Никаких возражений. Вы ведь, кажется, утверждали, что выполните любой мой приказ? – строго произнес Кудьу.
В душе он был доволен реакцией этих двоих. Пэкьу по-прежнему не доверял перебежчикам и хотел держать обоих подальше. Но их желание выслужиться было похвально. Оставляя Тоофа и Радию с пленниками, он надеялся, что дети рано или поздно выболтают секрет этой парочки – даже если окажется, что самым страшным их прегрешением было оскорбление пэкьу-вотана Тенрьо или вступление в клан агонов. Ему нравилось узнавать чужие тайны: так людьми гораздо легче управлять. Кудьу собирался приказать другим воинам приглядывать за новыми танами.
– Ваше слово для нас закон, вотан, – заверила пэкьу Радия, и они с Тоофом вновь покорно поклонились.
Танто, Рокири и другие дети смотрели на новых танов льуку с ярой ненавистью и откровенно обрадовались, когда Радия и Тооф покинули их до конца дня.
Целых пять дней пара гаринафинов с пассажирами продвигалась на северо-запад вдоль Кровавой реки, одной из двух, что впадали в море Слез. В том направлении находились края, где пэкьу Тенрьо провел детство среди агонов, а ныне располагалась важная военная база Кудьу, откуда войска контролировали окружающие племена.
– Еще по одной, вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса?
Тооф поднял маленькую кожаную пиалу. Сделанные из овечьей кожи и четырех овечьих ребер, такие пиалы в походе заменяли чаши-черепа – излюбленные сосуды для потребления кьоффира.
Восьмерка других стражников-льуку, приставленная охранять пленных, отказалась. Предыдущими вечерами Тооф и Радия быстро отходили ко сну, утверждая, что еще не оправились от ожогов, оставшихся на спинах после обряда произведения их в таны. Остальные стражники так толком и не познакомились с новыми танами.
– Хватит… Я и так уже… перебрала, – заплетающимся языком произнесла одна стражница. Этой наро было уже за шестьдесят; она давно перевалила пик своих физических возможностей.
– Мы несколько лет не пробовали настоящего кьоффира льуку! – воскликнула Радия. – Не стесняйтесь: нам с Тоофом стыдно пить вдвоем. – Она взяла бурдюк и прошла по кругу, наполняя всем пиалы.
– Чего тревожитесь? – поинтересовался Тооф. – Думаете, наткнемся на повстанцев? Хотите отличиться в бою?
Пожилая наро фыркнула. Как и другие, она происходила из ближайшего к долине Кири племени, и пэкьу Кудьу в последний момент призвал ее на штурм тайного лагеря бунтовщиков. Теперь, когда битва закончилась, а пэкьу улетел в погоню за беглецами, ей поручили неблагодарную работу. Пэкьу, очевидно, был о ней невысокого мнения, и старая женщина этого стыдилась.
– Если драки не предвидится, то какой смысл напрягаться? – сказала Радия. – Я специально набрала в дорогу побольше кьоффира. Вот бы заодно и забористой тольусы покурить…
– Ну… ладно, давайте еще пиалу, – сдалась старая наро, решив, что тан права.
Не в ее возрасте заниматься самобичеванием. Лучше утопить печали в кьоффире. Она протянула пиалу.
Другие, не менее раскисшие стражники, последовали ее примеру.
– За здоровье нашего пэкьу! – провозгласил Тооф. – Пусть мы все станем танами-гаринафинами!
Воины грустно усмехнулись, услышав столь нелепый тост. Они осушили пиалы, надеясь, что хотя бы во сне им будет сопутствовать удача.
Тооф и Радия пили так жадно, что кьоффир стекал по шее. Вероятно, больше жидкости оказалось на их одежде, чем в желудках.
