Не имея доступа к уважаемым профессиям, многие райе, не желающие жить в бедности, занимались делами, о которых мало кто помышлял. Например, грабили могилы. Богачи Дара собирали старинные вещи, чтобы продемонстрировать таким образом свой хороший вкус и высокую культуру, но безжалостное время имеет привычку разрушать сокровища прошлого. Для пополнения коллекций существовал очевидный источник: могилы древних аристократов и аристократок, забитые вещами, которые должны были помочь им на пути по Реке-по-которой-ничего-не-плавает. Но мало кто отваживался запустить руки в этот источник. Тревожить покой древних, возможно твоих собственных предков, души которых еще обитали рядом с могилами, было страшно. Кроме того, чтобы отвадить грабителей, многие склепы были запечатаны могущественными проклятиями монахов и монахинь.
Но когда ты и без того живешь на социальном дне раздираемого войной мира, проклятия тебя уже не беспокоят. Наиболее смелые райе становились как трава рати, забирая имущество у мертвых, чтобы потешить алчность живых. Рискуя здоровьем и жизнью, они забирались в древние склепы, превозмогали болезни и яды, обходили смертельные ловушки, обеспечивающие покой усопших, и почти за бесценок сбывали найденные реликвии перекупщикам, которые, в свою очередь, перепродавали их коллекционерам в сто и даже в тысячу крат дороже. Чтобы спокойно спать по ночам, коллекционеры убеждали себя, что полученные предметы попали к ним от испытывающих материальные трудности потомков старинных семейств.
Расхищение гробниц было опасной профессией, требующей обширных познаний в географии и инженерии. Подземные ходы в гробницах знатных господ и дам представляли собой запутанные лабиринты и были полны ловушек и прочих опасностей. На всеобщем фоне выделялся мавзолей императора Мапидэрэ, при строительстве которого погибло несчетное количество наемных рабочих и тех, кого отправили туда в принудительном порядке.
Взрослея, Рати Йера осваивала искусство вскрытия гробниц у своих спасителей. Будучи девушкой умной и ловкой, она вскоре научилась мастерить хитроумные приспособления и механизмы, позволившие ей стать самой искусной гробокопательницей.
Завоевание островов Ксаной и последующее восстание, случившееся в эпоху императора Эриши, изменили общество Дара. Архивы были уничтожены, воцарилась неразбериха, и многие жители взяли себе новые имена. Старинные аристократические семейства ушли в небытие, а преступники за одну ночь становились герцогами и маркизами. Рати Йера сначала примкнула к повстанцам, а затем стала воровкой и присоединилась к банде искусной фальшивомонетчицы Годзоги Садэ. Рати и Годзоги были близки, словно сестры, и прославились как пара воровок, которых не могли поймать ни городовые, ни магистраты. Их работа стала своего рода образцом, к которому стремились все грабители. Казалось, нет такой сокровищницы, куда они не могли бы проникнуть, нет таких стражников, которых они не могли бы обвести вокруг пальца, нет такой крепости, куда они не могли бы войти, а потом выйти из нее обратно с той же легкостью, с какой таскали со столов оставленные без присмотра кошельки. Говорили, что две эти женщины даже умеют летать, словно соколы-мингены, а туннели роют не хуже звездоухих кротов. Рассказывали также, что им якобы помогают фантастические машины владыки Луто.
После смерти Годзоги Рати ушла из воровского мира. На старости лет ее все сильнее привлекали не золото и побрякушки, а знания, умения и мастерство, благодаря которому она создавала свои чудесные устройства. Случайная встреча с Види Тукру, Мотой Кифи и Ароной Тарэ, которые разделяли ее жажду к знаниям, пусть и в разных сферах деятельности, изменила жизнь немолодой женщины. Эти трое стали для Рати новой семьей, вместе с которой она странствовала по Островам.
Но ни Годзоги, ни члены Цветочной банды не знали, что Рати когда-то была райе. Хотя император Рагин отменил все кастовые ограничения, существовавшие во времена Тиро, к бывшим райе все равно относились с пренебрежением.
Подобно тому, как тонкий порез от писчего ножа на нежной коже побега с годами превращается в длинный глубокий шрам на коре выросшего дерева, так и унижения детства не уходят благодаря единственному императорскому указу.
Рати боялась, что те, кого она любит, отвернутся от нее, узнав, каким образом она приобрела свое мастерство. Хотя она открыто рассказывала о своих механизмах и технических приемах и без утайки демонстрировала принципы работы устройств всем желающим, тайну тележки-лабиринтоходки Рати тщательно скрывала, считая это темным пятном своей биографии.
