Но когда она задумывалась о том, что секрет создания этих тележек – вероятно, главного ее изобретения – может умереть вместе с нею, то испытывала тревогу. У Рати никогда не было детей, и время от времени ей хотелось взять ученика, чтобы передать тому свое наследие. Но официальному ученику, как и ребенку, предстояло наряду с этим унаследовать также и постыдные факты. Рати не желала метить своего ученика клеймом райе, шедшим в придачу к знаниям об устройстве тележки-лабиринтоходки – точнее, самоходки.
– Я была гробокопательницей. – Рати Йера запнулась, не отваживаясь взглянуть на Кинри, чтобы не увидеть, как восхищенный взгляд юноши сменяется отвращением или неодобрением.
Она ждала, что он примется неловко ерзать, придумает какое-нибудь оправдание и выскочит за дверь.
Однако этого не случилось.
Рати подняла взгляд. Кинри по-прежнему смотрел на нее с восхищением и уважением, но теперь к этому примешивалось еще и любопытство.
Удивленная и обнадеженная, женщина продолжила:
– В занятии гробокопателя главное – скрытность. Вскрытие гробницы во многом похоже на ограбление дома. Мы работали маленькими группами и всегда старались как можно меньше тревожить захоронения. Нельзя было привлекать внимания как конкурентов, так и стражей закона. Поэтому лучше всего было сделать подкоп – как в банковское хранилище. Сначала выкапывали шахту, а затем туда посылали разведчика. Многие гробницы представляют собой опасные лабиринты, и в извилистых коридорах легко заблудиться. Нет такого гробокопателя, который ни разу не находил бы на пути трупов своих коллег, не выбравшихся из усыпальницы. Некоторые пользовались мотком шерсти, привязывая нить у входа, но, разматывая и скручивая нить, невозможно запомнить, какие коридоры ты посещал. Задача ведь заключается не в том, чтобы просто проникнуть внутрь и выбраться, надо составить подробную карту всех ходов. Наиболее богатые гробницы слишком велики, чтобы держать их схему в памяти. Рисовать карту по пути не получится, потому что разведчику почти все время приходится продвигаться на ощупь, в полной темноте.
– А нельзя составить более… осязаемую карту? – спросил Кинри.
– Верно мыслишь, – довольно кивнула Рати. – Особенно находчивые придумали оставлять пометки при помощи веревок. Каждый коридор прокладывали веревкой, а на развилках делали узелки. Один тип узелков означал поворот налево, другой – направо; третий означал, что разведчик развернулся назад и возвращался по собственным следам. Узелки ведь можно ощупывать даже в темноте. Таким образом, держась за веревку, можно было получить полную картину исследованных туннелей.
– Действительно, почти как карта, – согласился Кинри. – Но на ней нельзя отметить расстояние и местоположение тех или иных объектов, только смену направления.
– Быстро схватываешь, – снова кивнула Рати. – Мои наставники научили меня делать веревочные карты. Я пошла дальше и придумала самоходную тележку, но это изобретение родилось благодаря нарушению моральных запретов. Зная, что мое искусство происходит от одной из самых презренных профессий в мире, ты все еще хочешь стать моим учеником?
– Конечно, – ответил Кинри. – Мне не важно, откуда взялись ваши знания. Духи мертвых более не томятся в этих могилах, и я не знаю, почему вас следует осуждать больше, чем коллекционеров, получавших выгоду от вашего ремесла.
Им вдруг овладело сильное волнение. Узловое письмо гробокопателей напомнило юноше об узелках памяти шаманов льуку.
«Должно быть, это знак, что я на верном пути, – подумал Кинри, однако в сердце его закралось опасение. – Вот бы Рати Йера ужаснулась, узнав, что выдает свои тайны варвару-льуку».
Рати рассмеялась, покачала головой и снова рассмеялась.
– У тебя такой… необычный образ мышления. Быть может, боги уже связали наши судьбы. Хорошо, отныне ты мой ученик.
– Мастер Йера! – Кинри опустился на колени и трижды коснулся лбом пола.
Рати была так счастлива, что не переставала улыбаться.
– Давай начнем с углубленного изучения картографии. В молодости, благодаря невысокому росту и гибкости, я была идеальным разведчиком и лучшим картографом в банде. Но однажды каменная ловушка раздавила мне ноги, и с тех пор я не могу ходить. Почти все решили, что моя карьера гробокопательницы завершена, но я придумала способ пробираться по туннелям в кресле на колесиках. Давай покажу. Нужно разобрать мое кресло.
Кинри пересадил Рати на циновку. Затем, под ее руководством, снял с расположенного под креслом ящика заднюю крышку. Внутри оказалась катушка с веревкой, исчезающей в скоплении шестеренок и рычагов.
– Веревка протянута между двумя катушками, – объяснила женщина. – Та катушка, которую ты видишь, приводится в движение задними колесами кресла, сматывая веревку с противоположной катушки, спрятанной за шестеренками.
Кинри кивнул. Пока что все было понятно.
