– Сначала я услышала, как Максим разговаривает с каким-то дядей, – поведала Анна. – То есть я услышала, как он спросил: «Дядя, а ты кто?» Подумала, может, он играет, но все-таки выглянула проверить. Все-таки он в прихожей находился в тот момент, мало ли… А он стоял напротив зеркала, смотрел в него, но не отражался в нем. То есть… в зеркале был кто-то другой! И тогда я позвала Сережу.
– Я был в комнате с Даней. Услышал испуганный голос Ани, вышел, Даня на велосипеде выкатился за мной… А дальше все произошло очень быстро… Я никакого дядю в зеркале уже не увидел. В отражении просто было какое-то другое место. Вроде темной комнаты с открытой дверью. Из дверного проема лился свет… А потом мы вдруг увидели, что зеркало снова нас отражает, но в этом отражении мы находимся не в своей квартире, а в этой комнате… И через секунду поняли, что мы действительно там.
– В темном углу той комнаты кто-то прятался, – снова подхватила Анна. – И так страшно хрипел, что мы испугались и выбежали в коридор. А там было очень много дверей…
– И за этими дверями были другие коридоры, да? – спросил Федоров, чем одновременно удивил и обрадовал Селезневых.
– Вот именно! Мы пытались найти выход, но эти коридоры… они словно шли по кругу. Иногда мы натыкались на комнаты, в некоторых даже были свечи, матрасы и пледы… Может быть, это все время была одна и та же комната, просто мы находили ее снова и снова. И когда совсем выбивались из сил, мы там отдыхали.
– А чем вы питались? – поинтересовался Нурейтдинов, но так, что показалось, будто он и сам знает ответ.
– Ничем, – признался Сергей. – Пока мы не оказались здесь, я не чувствовал ни голода, ни жажды.
– Целый год? – не поверил Соболев.
Старшие Селезневы переглянулись и покачали головами.
– Нам не показалось, что прошло так много времени. Может, несколько дней, хотя там трудно было понять, ведь солнца мы не видели… Но точно не год.
– Вы кого-нибудь встречали в том лабиринте? – спросил Карпатский.
Селезневы снова переглянулись.
– Мы старались избегать встреч, – ответил Сергей. – Даже если другие люди не казались опасными. Лабиринт быстро научил нас этому.
– Однажды мы увидели маленькую девочку, – пояснила Анна. – Она брела по коридору, в который мы вышли. Я окликнула ее, она обернулась… Господи, это выглядело так ужасно! У нее оказалось лицо старухи, бельмо на глазу, а ее рот был испачкан в крови. Она оскалилась и побежала к нам, мы с трудом ноги унесли…
Слушая этот рассказ, Карпатский вновь почувствовал, как в груди что-то немеет от холода. Ведь он тоже видел ту «девочку». В кошмарном сне, когда искал похищенную дочь постояльцев гостиницы. Ему тогда приснилось, что он ее нашел, но в том сне девочка оказалась какой-то тварью, в итоге вцепившейся ему в глотку. Нечто подобное Карпатский потом встретил и наяву. Рядом с трупом похитительницы ребенка.
– Поэтому, когда мы увидели тех девушек, мы решили держаться от них подальше, – добавил Сергей. – Хотя, когда наши пути почти пересекались, казалось, что они такие же узницы этого места, как и мы…
Дополнительные расспросы помогли убедиться, что Селезневы видели Диану, Кристину, Юлию и, вероятно, Софию, поскольку они упомянули четырех девушек. Это заставило Савина в очередной раз заметно воспрянуть духом.
– Но там был кто-то еще… – добавила Анна тихо, в очередной раз переглянувшись с мужем.
– Кто? – насторожился Федоров.
– Мужчина, – пояснил Сергей. – Его мы опасались больше всего.
– Он ходил по лабиринту и стучал в двери. Стучал, дергал ручку, заглядывал и закрывал дверь, словно каждый раз она вела не туда, куда он хотел попасть…
– Как он выглядел? – спросил Карпатский. – Описать или опознать сможете?
Селезневы синхронно мотнули головами.
– Мы всегда видели его или издалека, или со спины, – призналась Анна. – Но я подозреваю, что именно его Максим видел в зеркале в тот вечер…
Она погладила старшего сына по голове. Тот отвлекся от стакана молока, которым запивал шоколадное печенье, и посмотрел на присевшего рядом с ним Соболева. Тот улыбнулся и поинтересовался:
– А ты, Макс, сможешь помочь полиции и описать того дядю?
Шанс был мизерным, все-таки ребенок еще очень мал и видел «дядю» давно. Пусть по его ощущениям прошло гораздо меньше времени.
Однако малец активно закивал, а потом сообщил, указывая на Федорова:
– Он был на него похож.
Потом был звонок Любови Андреевне, ее приезд, эмоции, слезы, благодарность. Опознание вещей на подземном этаже гостиницы. Обещания вернуть все после завершения расследования. Разговор о том, что необходимо сообщить следователю, который занимался поиском пропавшей семьи, и ненавязчивый совет Нурейтдинова прежде продумать, что стоит говорить ему, а чего не стоит.
– В конце концов, ситуация, в которую вы попали, нетривиальная и попросту безумная, – заметил он. – Начнете рассказывать все, как есть, можете нажить проблем. А у вас двое маленьких детей. Так что как следует продумайте официальную версию случившегося.
