Ян осмотрелся, наконец-то пытаясь понять, куда его забросил портал, и где он, собственно, находится. По сути, портал, и правда, был слабым, но только потому, что и его сын, который определенно будет не мольфаром, а ассасином, был всего лишь маленькой частичкой его самого, и, естественно, его магии не хватило на более мощный переход, но, похоже, своей цели он достиг. Скорее всего, это была Русь, так как вокруг даже пахло не так, как в Венейе, тем более что на земле Святорусов не было альф и омег, и именно поэтому все вокруг воспринималось Яном непривычно свободным, но запредельно насыщенным животворящей магией, в данный момент магией леса.
Подняв руки, Ян посмотрел на скользящие по ним языки пламени и плотно стиснул зубы, чтобы не зарычать от злости, потому что не так давно это самое пламя, точно так же скользя по рукам его папы, сдирало с них кожу, а сейчас так миролюбиво ластилось к нему. Сквозь боль, переступая себя, но Яну нужно было принять эту магию, чтобы защитить себя и своего ребёнка, потому что Вилары не оступятся и будут искать, не желая упускать столь лакомый кусок плоти и магии, но только её, только магию мольфара, но не его предназначение. Пусть Великая Мать лишает его своего снисхождения и благодати, он никогда и не чувствовал их на себе, только успокаивающие прикосновения папы, но слушать её, так называемый шепот он не собирался, своевольно, но с чистым сердцем отрекаясь от своего происхождения. Папа позволил ему бежать, дав шанс все начать с начала не для того, чтобы он стал чьим-то верным псом, а для того, чтобы он прожил достойную человека жизнь, поэтому он не имел права сдаваться и тем более не имел права предавать свои же цели и приоритеты.
Сжав пальцы в кулаки, Ян силой воли заставил синее пламя уступить и утихнуть, спрятавшись в глубинах его души, хотя при этом он не убрал магическую защиту, которая не позволила бы существам магическим прознать о том, что он носит под сердцем дитя от ассасина, причем очень сильное магически дитя. Теперь же, оглянувшись, омега пытался понять, куда ему стоит держать путь, ведь вокруг был только лес, а ему нужно добраться до ближайшего населенного пункта, желательно не очень населенного, но и не настолько заброшенного, чтобы там он не смог укрыться на первое время. И, словно услышав его желание, кроны зашумели, подгоняемые мелодичным женским смехом, а поблизости вспыхнул небольшой огонек, игриво качаясь над кромкой высокой травы из стороны в сторону.
Не то чтобы Ян не подозревал о том, что мир вокруг не таков, каким кажется на самом деле, но, даже находясь в Тул, он не испытывал ничего подобного, не ощущал мир вокруг и магических созданий в нем настолько ярко, теперь же, когда вместе с магией своего отца он впитал и его знания, юноша видел и чувствовал столько всего, что не мог описать это все и сразу же.
- Это потому, юный чародей, - смеющийся, льющийся голос прозвучал совсем рядом, но Ян только и успел заметить, что развевающиеся зеленый волосы, да снежно-белый подол длинной сорочки неприкаянной, - что ты только что рожденный, а значит, слеп, как котенок, но ты научишься зреть, - холодные пальцы скользнули по его щеке, и такое же холодное дыхание всколыхнуло волосы возле уха, - как научился и тот, что был до тебя.
- Научусь, - пообещал Ян, хотя, скорее, не столько своей незримой спутнице, сколько самому себе, ради папы и сына. – Спасибо, навья, - мольфар хмыкнул, разворачиваясь. – Показывай, маленький проводник, - светящийся клубочек, словно возмущаясь такому обращению, встрепенулся, но послушно скользнул между деревьями, указывая путь, а сам омега последовал за ним.
Покинув зал для совещаний, Арт некоторое время просто бродил по коридорам крепости, бесцельно и стараясь быть менее приметным. Двести лет жизни, быта и сражений. Двести лет привычного для любого ассасина уклада. Двести лет без сомнений и сожалений. Двести лет, чтоб теперь, на третей сотне, задуматься о том, что его путь воина был наполнен ошибками.
Род Торвальдов, сильнейших в Ассее магов огня, некогда был большим и могущественным настолько, что именно Торвальды много тысячелетий подряд за свои подвиги и деяния удостаивались титула аль-шей. Тогда Ассея была другой – так говорили те, кто уже заплел свой меч в ножнах, но ещё не был призван Ассой в свои сады. Ассасины не скрывали свое существование. На каждом материке, каждая раса, понимая важность деяний сыновей арлега Ассы, если не пособничала им в борьбе с Рассенами, то хотя бы не мешалась в их распри и битвы. Даже гордые драконы, в какой бы опале они ни находились, и как бы замкнут ни был их континент, открывали для воинов Ассеи свои морские порты и наземные порталы, не снисходительствуя к ним, но и понимая важность существования сыновей арлега Ассы. Но это все было ещё задолго до его рождения, в те времена, когда черное было черным, а белое – белым, сейчас же Арт ни о чем не мог судить с однозначной точностью, словно все вокруг стало серым.
