- Хорошо, - альфа снова видел перед собой своего воинственного полуэльфа, которого он так долго добивался и укрощал, которого любил до собственнического безумия и с которым хотел разделить не только годы и сражения, но и вечность в садах Ассы, и который сейчас поступил очень мудро, высказавшись так, что истинную суть сказанного понял только он. – Но я пойду с тобой.
- Зачем? – сразу же вспыхнул омега, недоверчиво поглядывая на супруга. – Хочешь прикрывать мою спину? Или же тебе надоела компания аль-ди и Брьянта?
- Просто хочу быть рядом, - обнял супруга и вдохнул его запах, тут же улыбнувшись в светлую макушку.
- Ну, что опять? – проворчал омега, тем не менее, осторожно обнимая альфу и ложа голову ему на плечо.
- Ничего, - Арт фыркнул, а после, медленно наступая, вынудил супруга подойти к кровати и опуститься на неё, - просто, как говорят люди, перед дорожкой нужно присесть.
- Присесть, а не полежать! – возмутился Ноэль. – И уж тем более не снимать перед выходом одежду! – только его супруг знал, как обращаться с эльфийскими доспехами, чем и пользовался сейчас, уже отшвыривая сапоги в разные углы комнаты и шепча тонкое, как паутина, заклинание.
- Ну, так и мы не совсем люди, - уже на ухо возлюбленному прошептал Арт, чувствуя, как под его руками крепкий металл превращается в тонкий шелк, нежно скользнувший с плеча его супруга и лишь отдаленно слыша, как осторожно прикрыли входную дверь.
Кьярд шмыгнул носом и, ещё раз проверив надежность пусть и слабого, но довольно полезного заклинания, которое он наложил на двери спальни раф-ри Торвальда, медленно побрел по коридору, понимая, что, похоже, Ноэль больше в его услугах не нуждается, а господина Яна нет в крепости – значит, снова на кухню. Губы мальчика озарила легкая улыбка – может, и его судьба ещё совершенно не определена.
========== Глава 22. ==========
Она, смешав в себе древние крови воина и чародейки, имела в своем распоряжении, как говорили придворные, непростительно великолепную красоту, завидуя ей и ей же восхищаясь. Миринаэль это знала и этим пользовалась, умело подчеркивая свою природную притягательность дорогими нарядами, искусными украшениями и натуральными красками, при этом не видя ничего зазорного в том, чтобы ради достижения своих целей делать ставку именно на внешние данные, потому что внешность – этой единственное, что было исконно её.
Одна из восьми детей величественного Алеанвира, о котором поговаривали, что он был зачат в утробе своей матери-беты не предыдущим императором Морнэмиром ІІ, а самим арлегом, правда, после мнения расходились, ибо кое-кто поговаривал о родстве с самим Тьярогом, а злые языки шептались о том, что это был святоруский божок, с которым наложница заключила договор, продав душу, чтобы отомстить за свою неволю. Впрочем, как бы там ни было, это не отметало тот факт, что она была «одной из», более того, женщиной, а жены и дочери титулы своих мужей и отцов не унаследуют, не претендуют на главенство Дома или же имперский трон и уж тем более их не унаследуют дочери от аркольнской ведьмы, которая была сожжена на солнце за предательство. А Миринаэль всегда хотелось власти, но не легитимной, а той, теневой, которая, зачастую, дает большее могущество, нежели трон и корона.
Было это следствием нравоучений её матушки или же жажда к власти была у неё самой в крови, для Миринаэль не имело никакого значения. Ей просто было тесно. Тесно в тех рамках, в которых жило общество дроу. Тесно в замке императора среди его жен, их отпрысков и законных наследников. Тесно рядом с сыновьями аристократов и глав Домов, для которых она, в первую очередь, была пусть и не наследной, но все-таки принцессой, после уже красивой девушкой и только потом, и то, очень редко – личностью, при этом не учитывая то, что для отца она – пустое место, просто, как мужчина чести, Алеанвир не отрекся от ребёнка, которого был вынужден зачать. Да, Миринаэль понимала, что она далеко не талантлива, умна и сильна как её отец, что сражения и переговоры – не её удел, что правительницей, той, на которой лежит ответственность за все государство, ей не быть, но ведь руководить можно и иным способом, оставаясь в тени своего величественно мужа, но при этом удерживая бразды правления в своих руках. И это было реальностью.
Естественно, полагаться только на пророчество матери и связанного с ней рабским договором некроманта, который предаст её при первом же удобном случае, Миринаэль не собиралась, постепенно, изо дня в день, тщательно присматривая и проверяя каждого, кто был вхож в круг её общения, и осторожно подыскивая себе помощников и пособников, тех, кто будет подле будущей аль-шейхани. Да, к своей судьбе и участи Миринаэль готовилась заранее, поэтому и не была удивлена, когда отец уведомил её о помолвке с сыном владыки Ассеи.
