Мальчишка был похищен – альфе не было о ком заботиться и кого оберегать, не было подле того, кому он, за закрытыми дверьми спальни, мог рассказать то, что на самом деле было у него на душе, не было отрады в виде омежих объятий, не было разрядки – физической, моральной, эмоциональной. Даи Торвальд отправился на пограничную заставу вместо своего супруга, а раф-ри Кроуд метался между долгом ассасина и обязанностями сына, значит, рядом с Дэоном не было тех, с кем он мог поговорить как воин, ассасин, мужчина, подле него не было надежного человека, тех, кто нога в ногу, бок о бок, спина к спине, были с ним, фактически, с самого рождения, а это выбивает из колеи. Альфа был одинок и растерян, но не мог позволить себе дать слабину, потому что слабость для ассасина, аль-ди уж тем более, это, в первую очередь, пятно на репутацию и статус.
Конечно же, доверие не возникает на пустом месте, тем более Миринаэль понимала, что, как дроу, представителю иной расы, чуждому человеку, о котором Вилар мог судить только исходя из рассказов самой эльфийки, ассасин, определенно, не станет доверять даже по прошествии сотни лет. Но полное и безоговорочное доверие Миринаэль и не было нужно, всего лишь росточек, маленькая искорка благосклонности, и уже этого было бы достаточно, чтобы приступить к шагу номер три. И эта искорка вспыхнула, замерцав слабым огоньком надежды, когда Дэон сперва очень осторожно, уклончиво, будто проверяя и перепроверяя одновременно, начал говорить с ней не только на темы общие и обобщенные, но и о себе, постепенно раскрываясь перед ней как человек. Нет, друга он в ней, конечно же, не увидел, но и статуса благодарного и понимающего слушателя было достаточно, чтобы приступить к более решительным и рискованным действиям.
Альфы реагируют на запахи омег – это закон не только Даарии, но и Ассеи, пусть ассасины, бывает, и сочетаются браком с женщинами, но все же, изначально, их создавали как две половинки одного целого, поэтому Миринаэль, делая третий шаг навстречу своей мечте, не могла не учесть и этот аспект. Ароматная вода, разновидностей которой у неё было в изобилии, и в подметки не годилась истинно-омежьему запаху, тем более запаху омеги в течку, но Миринаэль было что противопоставить и этому, ведь не зря же она была единственной дочерью могущественной аркольнской ведьмы.
Те невежды, которые, за гроши купив у торговца побрякушками и безделушками мутный пузырек, считают, что им в руки попал, так называемый, любовный эликсир, глубоко заблуждаются, принимая слабую настойку, например, на базилике или же кориандре за напиток, который дарует им власть над объектом их страсти. Настоящий эликсир любви на базаре или в затхлой лавке не купишь, он слишком ценен и опасен, чтобы вот так, просто, переходить из рук в руки для его использования каждой второй женщиной или омегой. Секрет любовного эликсира – бесценен, и очень немногие знают настоящий рецепт приготовления зелья, способного не помутить разум, а проникнуть в душу человека, вынудив его зреть даже в старой нищенке, тело которой покрыто струпом и язвами, образец королевской красоты. Любовный эликсир – это магия в чистом виде, сильная магия, которой некогда в совершенстве владела Дрииз-ан-Амаель.
С недавних пор Дэон обосновался в покоях некогда принадлежавших его матери, и было в этом что-то неприятное. Нет, переступая порог гостевой, Миринаэль не ощущала себя дискомфортно или же неуютно, если, конечно же, не обращать внимания на то, что обстановка комнат сама по себе была мрачной, но все же, иногда, у эльфийки возникало такое ощущение, будто за ней наблюдают, причем пристальным, изучающим, слегка насмешливым взглядом, от которого кожа покрывалась ознобом. Вот и сейчас, даже несмотря на то, что альфа встретил её молчаливым кивком, в котором не было и тени раздражения или же недовольства, Миринаэль почувствовала себя так, будто что-то холодное и липкое, словно змеи, скользнуло по её телу, и почему-то в воздухе она учуяла до отвратности сладкий запах – кто-то в стенах Аламута пролил кровь.
- Добрый вечер, аль-ди, - она всегда начинала разговор с приветствия, но не только потому, что это правило приличия и этикета, а и потому, что от того, как и в каком тоне ей отвечал альфа, зависела и линия её поведения. Сегодня Вилар просто кивнул, сидя за грубым, лишенным изысканности, круглым столом на не менее жестком и неудобном стуле. Миринаэль, ещё впервые оказавшись в покоях бывшей аль-шейхани, сразу же заметила, что они пустовали и обставили их для аль-ди на скорую руку, с претензиями на минимальное удобство, в которых одиночество, замкнутость и аскетизм альфы, казалось, въелись в стены, но сегодня здесь было как-то по-особенному хмуро и холодно, словно и не были освещены и согреты комнаты пламенем свечей и камина.
