- Устали сегодня? – присела на стул, улыбнувшись, хотя была готова проклинать эти казематские условия, в которых даже толщина бархата её платья не смягчала жесткость грубо-сколоченных стульев, и посмотрела на альфу… а он в ответ на неё - нет. Никакой реакции, будто ещё один, такой же грубый и неотесанный, такой же навязанный потому, что нужно, такой же необходимый, как результат устоявшихся правил, предмет мебели, даже глаза в сторону отведены, а черные волосы скрывают половину лица.

- Скорее, пресытился, - отстранен и не смотрит. Голые плечи прикрыты шалью, явно не мужской – слишком утонченная, легкая, обволакивающая поджарое тело с узлами мышц. Скорее всего, та-кемский кашемир или же южнотроарская ангора, причем насыщенного цвета морской волны. Совершенно не идет к его светлой коже и темными волосам и уж тем более отвратительно смотрится в сочетании с зелеными глазами. И все же… Подарок? Определенно, в Ассее такие ткани даже не продают ввиду их непрактичности, но этот подарок явно был не подношением для аль-ди, а, наоборот, должен был стать знаком примирения.

Может же она игнорировать красивое полуобнаженное тело закаленного в боях воина. Не обращает же внимания на то, что взгляд Дэона устремлен в сторону, безучастно и невидяще. Улыбается же в ответ на плотно стиснутые губы и сцепленные в замок до белых костяшек пальцы. Не смотрит же на меч, который все ещё не в ножнах, словно альфа готов в любой момент ринуться в бой. Даже может заставить себя не смотреть на омежью метку на внутренней стороне его запястья, которая сегодня, почему-то, снова обрела цвет. Но не может игнорировать эту бесовскую шаль! Словно и не двигалась она к цели. Словно не было этого месяца медленного сближения с альфой. Словно она снова не существовала для того, кому была предназначена ещё до его рождения.

Значит, не выдумывали пустоголовые омежки, сплетничая о том, что аль-ди все же пожалел о своем решении и собирался вернуть Яна Риверса в свою постель и жизнь, даже пойдя наперекор самому аль-шей, вот только мольфар оказался шустрее и менее обременен добрачной клятвой единого ложа, сбежав через портал, при этом, ради спасения собственной шкуры, пожертвовав своим отцом. Пусть так. Пусть сбежал, и сейчас мальчишку ищет чуть ли не каждая ассейская собака, рыская по материкам в поисках магического следа юного жреца. Пусть эта уродливая шаль действительно должна была достаться мальчишке, но все равно… как? Как Дэон смог уйти из-под её чар, вспомнив о своей любви и Яну Риверсу?

- Мы не найдем его, - глухо продолжал Дэон, словно говорил с невидимым собеседником, а ужин перед ним, нетронутый, утративший свое тепло и свой аромат, так и стоял бессмысленной кучей пищи, на которую было даже противно смотреть. Толк ли в пище, если голоден не организм, а душа? Должно ли быть тепло телу, если внутри все покрыто изморозью? Может ли заменить та, на которую смотришь и видишь сквозь, словно перед тобой пустая оболочка, того, в ком был заключен целый мир? Может ли ассасин, тот, для кого долг перед державой священнее любых уз, оказаться на распутье? Может ли альфа, мужчина, любить и ненавидеть одновременно?

Это похоже не слепоту, только, ослепнув, человек начинает полагаться на другие чувства, которые обостряются до предела, и, бывает, слепцы сражаются, аки арлеги, ощущая, а не видя мир вокруг себя, но он сам был в одночасье лишен не только зрения, но и, кажется, всех остальных чувств. Месяц прошел, как в тумане: тренировки, битвы, кровь, смерти, порталы, пути, дороги, бессмысленные рассветы и одинокие закаты, - и нечего не осталось в памяти, даже само спасение Яна было каким-то смазанным, ровно до того момента, пока он не поговорил с Артом. Будто что-то упало с плеч и со звуком бьющегося стекла ударилось о землю, впившись в его тело рваными осколками.

Ни единой ошибки, четко, слажено, с минимальными потерями со стороны ассасинов, холодно, равнодушно, как констатация, приемлем любой исход, если цель оправдывает средства, методы и жертвы – да, аль-шей гордился своим преемником, но Ян… Мысли о Яне, о том, что диск Деи сходит над Рипейскими горами только тогда, когда ему сонно, в полуулыбке, протянут в ответ «доброе утро», что холодное мерцание Лели может быть жарким, может быть журчащим шепотом, может быть не серебром, а огнем и морской глубиной, стали похожи на острые когти демонов – чем глубже, тем больнее, и Дэон перестал думать, чтобы боль не мешала искать того, кто, получается, был ему не нужен. Что же им двигало? Упрямство? Желание узнать правду? Рвение посмотреть в глаза тому, кто, возможно, был шпионом и предателем? Но… когда он начал думать о Яне, хрупком мальчике, который оказался в логове демонов, там же узнав о своем истинном происхождении и своей особой силе, как о враге, которого можно желать, но нельзя любить? Слишком много для одного вечера в одиночестве с закатом, и слишком мало для очередного бессмысленного рассвета.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги