Оказалось, что волхвы – это своего жрецы святоруских богов и провидцы, странствующие хранители мудрости и знаний, порой даже юродивые старцы, бормочущие всякий бред, который толкуют, как слова небожителей. Многого он не понимал в этих святорусах, особенно в их магии, ведь существовали ещё и чародеи, и, чем они отличались от тех же ведьм и ворожбитов, Ян представлял смутно, тем более что когорты чародеев, ведьм и кудесников тоже не были едины. К тому же, именно на этих землях, землях, которые, как считали иные расы, были лишены любой магии, обитало столько магических созданий, что Ян только диву давался по поводу того, как беты, постоянно находясь в их окружении, просто не замечают того, что живут в клубке магии, которую источает их земля.
Йвановых злыдней он изгнал: прошелся просто по дому, объятый жарким синим ореолом, и те мелкие пакостники, которым удалось укрыться от его магического пламени, просто сбежали из дому, - но, как снова-таки оказалось, на святоруских землях существует целый сонм духов и мелких божеств, которых он, ввиду своей силы, мог не только видеть.
Они сами приходили к нему, некоторые с добрыми намерениями, как домовой – мелкий, вертлявый комок спутанных волос, из-под копны которых выглядывали только маленькие ручки и ножки – который попросил у него разрешения оберегать дом, а некоторые были настроены отнюдь не дружелюбно, как, например, Ледея – жуткая женщина-нежить, с безобразным лицом и пустыми глазницами, разбудившая его ночью своим истошным криком. Она даже в деревню не вошла, так, пару хаток на окраине зацепила, но уже на следующий день всех их жильцов скосила лихорадка. Вот после этого-то и послали на поиски местной ведьмы-целительницы Варвары, которая по делам своим чародейским в леса ушла, а Ян впервые всерьез задумался над тем, что даже здесь, вне основного магического мира, он не сможет жить просто так, как обычный человек.
Магия, словно привязана к нему. Даже беты это замечали, чувствовали, слегка сторонились его, хотя, возможно, все дело было в том, что, выходя в деревню, он всегда одевал плащ с капюшоном, а те путники, которых уже успел привлечь домовой постоялого двора, мало обращали внимания на неприметного мальчишку, снующего туда-сюда по своим управленческим делам. И все же, пусть все казалось пришедшим в норму и относительно спокойным, Яна на отпускала тревога.
Йван не задавал лишних вопросов, он дал ему пищу и кров, взамен не потребовав, а попросив взять на себя часть забот по содержанию постоялого двора, но что омега согласился, не раздумывая. По крайней мере, на первое время это был самый приемлемый вариант. Мужчина, и правда, относился к нему, как к сыну, хотя, порой, его шутки казались юноше обидными, ведь он не был виноват в том, что за все восемнадцать лет жизни ему не приходилось ни стирать, ни убирать, ни готовить. В доме Риверсов этим занимались женщины, в Аламуте и Тартарии – слуги, здесь же, в святоруской деревне, ему пришлось выполнят бытовые, хозяйственные обязанности.
Постоялый двор Хромого не был большим – стойло для коней, амбар с зерном, высокая загорода с сеном и соломой и, собственно, двухэтажная изба с жилыми комнатами и прилегающей к ней баней, соединенная коридором с кухней. Йван попросил его навести порядок, но дело было не только в злыднях, которые отпугивали постояльцев, но и во всем подворье в принципе. Ощущение заброшенности, пусть в избе и убирались, небрежная ухоженность, самотек самого дела, а ведь, имея постоялый двор, нужно прилагать все усилия, чтобы он приносил доход.
Сам Ян никогда не был силен в домоводстве и уж тем более не интересовался коммерцией, а содержание тех книг по хозяйственному делу, которые он прочел ещё в Аламуте от скуки, совершенно не отложилось в его памяти. Пришлось действовать по наитию, хотя Риверс и понимал, что он ничего не обязан этому человеку, он может расплатиться за еду и кров кольцом, а после уйти и не вовлекать себя в чужие заботы, но… Но разве не труд, кропотливый, постигающий и овладевающий азами, которые после доводят до совершенства, упорный, приносящий не только прибыль, но и удовольствие, есть частью обычной жизни?
