Эйдену тоже доставалось. Жакен Торбул, узнав, что мальчик проходил подготовку в лагере циркачей, стал требовать от него больше, чем от остальных учеников. И пока Кадир, Тарам и остальные пытались сбить ногой с головы другого ученика яблоко, Эйдену нужно было ударить по подброшенному яблоку ногой в прыжке, сделать сальто, развернуться и поймать брошенное наставником другое яблоко. За малейшую оплошность Жакен Торбул его наказывал поркой, а его черную плеть с мелкими металлическими крючками мальчишки очень скоро стали проклинать и честить на все корки. В отличие от прута рогтены, столь любимого другими наставниками, плетка мессира Торбула вырывала из тела крохотные кусочки мяса, а кожа после порки выглядела так, словно с наказуемого сняли кожу. Но в дело вступало зелье Федельмида Келла и утром о порке напоминали только почти зажившие рубцы.
– Эх, Эйд, – тяжело вздохнул Кадир, когда они добрались до спальни после очередного дня, наполненного занятиями. – Если бы я знал, куда меня заведет Шарам, был бы усерднее на посвящении.
– У меня не было выбора, – мрачно ответил Эйден, развешивая мокрую рубашку на подоконнике. Несмотря на зиму, на острове было тепло, чему можно было только порадоваться. – Либо Лабран, либо замерзнуть насмерть.
– Тот, кто родился рабом, выбора не имеет.
– Я не родился рабом, – перебил его мальчик. Кадир удивленно посмотрел на соседа по комнате и почесал вспотевший лоб. – Мой отец – эренский купец. Очень уважаемый.
– И что тогда ты забыл здесь? – поинтересовался Кадир, садясь напротив. Эйден вздохнул и мотнул головой, но гастанец на это лишь улыбнулся. – Давай, Эйд. Скрась тяжелый день рассказом.
– В цирк мадам Анже меня продала сестра. Бронвен, – Кадир снова приоткрыл рот от удивления. – За восемь медяков.
– Зачем? – нахмурился он.
– Я тоже задавался этим вопросом. Но сейчас понимаю, зачем. По законам, дело отца наследует старший сын. Дочери, какой бы она ни была, отводится роль хранительницы очага и опоры для мужа. Но Бронвен была против. Незадолго до того, как меня продали в цирк мадам Анже, я услышал разговор отца и сестры. Они ругались. Я забыл о том разговоре, но вспомнил гораздо позже. Когда ворочался на колючем мешке в шатре рабов и не мог уснуть от голода и холода. В ночь перед отъездом с отцом в Ларах Бронвен обманула меня. Пообещала прощальный подарок. Кто знал, что подарком окажется зловонный циркач без носа и ошейник раба, – хмыкнул Эйден, вычищая коркой хлеба тарелку из-под жаркого. – Знаешь, что смешно, Кадир? Этот циркач относился ко мне лучше, чем сестра. Пожалуй, только за это я готов простить его, если доведется увидеться снова.
– На островах привыкаешь к тому, что все зависит только от тебя, – ответил Кадир. Голубые глаза гастанца задумчиво и грустно блеснули. – Знаешь, как детей учат плавать? Бросают в море. Выплыл? Будешь жить. Не выплыл или тебя сожрали акулы? Островам Гастана и Шараму слабые не нужны. На первую охоту ты идешь с отцом и должен сам добыть мясо. Хуже всего тем, кто приходит с охоты пустым, Эйд. Его сажают рядом со стариками и детьми. Мясо горе-охотник получает последним. Чаще всего это вываренная кожа, кости и хрящи. И так, пока не научится.
– А посвящение? – спросил Эйден. Кадир снова густо покраснел и неловко улыбнулся. – Ты сказал, что опозорил свой род и поэтому тебя изгнали.
– Так и есть, – кисло ответил мальчишка. – Посвящение – это долгий обряд. Утром тебя обряжают в дорогую одежду и относятся так, будто ты старейшина. Днем ты возлежишь на подушках с нагими девушками, ешь и пьешь от пуза. А вечером тебе предстоит бой.
– Бой?
– Бой, – повторил Кадир. – Против пятерых лучших воинов племени. Понятно, что победить ты их не сможешь. Тебя так отлупят, что повезет, если ничего не сломают. А потом они отводят тебя в шатер к матерям Шарама.
– И? – подтолкнул Кадира Эйден, когда мальчишка замолчал и прикусил губу. Гастанец вздохнул и криво улыбнулся.
– Ты должен подарить им свое первое семя. Ну, одной из них. Я не смог.
– И за это тебя изгнали?
– Да. Матери Шарама сказали, что я порченный. А порченным в племени нет места. Если ты не можешь дать своему роду детей, то какая от тебя польза? Охотников и так хватает, да и каждый гастанец – хороший мореход. Сила племени всегда в детях. И род будет жить, пока крепко семя. Понимаешь?
– Отчасти, – кивнул Эйден. Он читал про обычаи островов Гастана, но о посвящении слышал впервые.
– Чужеземцу не понять, – улыбнулся Кадир и, вздохнув, почесал шею. – Как и мне не понять, почему сестра продала родню кровь работорговцу. Будь ты в нашем племени, тебя бы просто зарезали… Ладно, Эйд. Спать пора, а то байнэ Лурье меня снова палкой отлупит за то, что не выучил слова.
– Спи, Кадир, – ответил Эйден. Он дождался, когда Кадир захрапит, выбрался из кровати и сел за стол. Затем взял с полки свитки и погрузился в их изучение. Гастанец прав. Не будешь учиться, будешь наказан.
*****
