Но утром Кадир, хоть и не прекращая охать и стонать, присоединился к Эйдену на разминке. Позавтракав, мальчишки вышли в коридор, дождались остальных и направились на занятия. Жакен Торбул не обманул их, сказав о расписании. Это расписание они обнаружили в своих спальнях утром. На столах, рядом с завтраком.
Сначала они отправились к Келебу Мортуру, который выгнал мальчишек на свежий воздух и заставил бегать рядом с обителью Белых масок. После бега их ждали отжимания, приседания с тяжелыми камнями и учебные бои друг с другом без оружия.
После разминки они отправились в подземелья обители к Марраду Эйку. В этот раз новый яд продемонстрировали на Эйдене, и он долго тыкался из угла в угол, потеряв зрение, пока остальные записывали в свитки слова наставника.
– «Черная пелена», – диктовал Маррад Эйк, ходя между мальчишками. – Универсальный яд, используемый Белыми масками. В состав входит толченый корень белой гнилушки, яд лабранского щитовика, алийский пустырник. Для чего нужен пустырник, далтэ Кадир?
– Чтобы маскировать запах, байнэ?
– Верно. Одна капля зелья вызовет кратковременную слепоту. Эффект наглядно демонстрирует далтэ Эйден. Две капли вызовут забвение. Когда ваша жертва очнется, то ей можно будет только посочувствовать. Головная боль, рвота, кратковременный паралич нижних конечностей. Три капли убивают практически моментально. Теперь записываем пропорции, необходимые для приготовления зелья, и сам рецепт. Яд щитовика при надобности можно заменить ядом эмпейской тупорылой змеи или каградской гадюки. В случае замены змеиного яда, для убийства необходимо не три капли зелья, а четыре…
На занятиях Эогена Лурье зрение наконец-то вернулось к Эйдену. И как раз вовремя, потому что тему наставник освещал довольно интересную и полезную. Эоген, единственный из обители Белых масок, выбрал своим кабинетом не темные подземелья, а высокую башню, расположенную в дальнем углу внутреннего двора. В его кабинете было много книг, свитков и древних фолиантов, которые были настолько большими и тяжелыми, что для того, чтобы их поднять, требовались минимум двое человек.
Наставник был стар. Об этом говорили длинные седые волосы, забранные в высокий хвост, и покрытая глубокими морщинами кожа. Однако взгляд, как и у всех Белых масок, оставался все таким же холодным и внимательным. Смуглая кожа выдавала в нем сына Кагры, но Эоген, как и остальные байнэ, никак не выделял своих сородичей, ко всем относясь одинаково.
Как только мальчишки расселись на полу и достали свитки, наставник вышел вперед и указал рукой на большую доску, покрытую изящными незнакомыми символами. Эйден вспомнил, где он видел эти символы. Они были нанесены на таблички в пещере, когда они шли к обители Белых масок с Маррадом. Они встречались и в темных подземельях, выбитые на камне. На его стилете тоже были эти символы. Кадир тогда сказал Эйдену, что это язык Лабрана. И последующие слова наставника это подтвердили.
– Лабратэнга, – коротко сказал Эоген, продолжая указывать на доску. – Дословно – язык Лабрана. Более подробно – один из древнейших языков этого мира. Он возник задолго до империи. Задолго до появления таких государств, как Кагра, Алия или острова Гастана. На этом языке говорил Владыка Тос со своим братом Ласом, когда делил ночь и день. На этом языке говорю я и мои братья. Этот язык будете учить и вы, далтэ.
– Еще один язык, – проворчал сидящий рядом с Эйденом Клеч. Ему замотали сломанную руку и вдобавок дали какого-то зелья, из-за чего мальчишка порой нес полную чепуху, веселя остальных. – Есть же…
– Еще один язык, далтэ, – жестко ответил Эоген. Эйден не удивился, что наставник услышал тихий шепот Клеча. Он давно понял, что чувства у всех наставников обострены до предела и недооценивать их не стоит. А вот Клеч, видимо, этого так и не понял, потому что раскрыл рот и покраснел от смущения. – Который не только поможет вам в минуту нужды, но и, возможно, убережет от преждевременной гибели.
– Извините, байнэ, но как он может помочь? – спросил Тарам, поднимая руку.
– Взгляните направо, – велел наставник и, как только головы повернулись в указанном направлении, добавил. – Что вы видите?
– Какие-то символы, – пожал плечами Тарам. Потом просиял и улыбнулся. – Это лабратэнга?
– Верно. Но что написано на стене, далтэ? – спросил Эоген, прищурив глаза.
– Я не знаю, байнэ.
– А ты? – спросил он Клеча.
– Я не знаю, – потупился тот. Наставник тоже улыбнулся, но словно нехотя.
