– Не сожрет, – вздохнул Эйден. Он развязал мешок и, чуть подумав, посадил котенка внутрь, оставив торчать снаружи только его голову. Впрочем, кроху это устроило. Котенок зажмурился и заурчал. – Не бросать же его здесь.
– Байнэ это не понравится, – хмыкнул Кадир, пиная камушек. Он неожиданно зашипел и отскочил в сторону, увидев выбежавшего из укрытия толстого паука. – Давай уйдем отсюда, Эйд. Я ненавижу это место. И кота лучше тут оставь. С его родственниками.
– Они его убьют. Котята, пока не подрастут, живут в пещере, под охраной семьи. А он совсем мелкий, к тому же худой.
– Это Лабран, Эйд. На Лабране места слабым нет, – напомнил ему гастанец, но Эйден уже все решил. – Ладно. Смотрю, тебя не переубедить. Но учти, если байнэ решит тебя отлупить палкой, я тебя выгораживать не буду.
Эйден не ответил. Он задумчиво почесал котенка за ухом, закинул мешок за плечи и, взяв палку, пошел вперед. Кадир, чуть поворчав, последовал за ним, вертя головой на каждый шорох.
Конечно же, Ясан Меледи удивился, когда мальчишки вернулись не только со змеями и цветами, но с детенышем скального кота в заплечном мешке. Он выслушал рассказ Эйдена, изредка хмурясь, но в итоге мотнул головой и вздохнул.
– Сомневаюсь, далтэ, что мессир Торбул одобрит твой поступок. Без сомнений, помыслы твои были благими, однако скальный кот – это дикий зверь. Через год он будет больше, чем ты, и вяленым мясом от него не отделаешься.
– Я понимаю, байнэ, – согласился с ним Эйден. – Я не смог оставить его там.
– Это объяснимо. У тебя живое сердце, далтэ, – таинственно улыбнулся Ясан. – Что же, решение пока принимаешь ты. А что на это скажет мессир, я не знаю.
К полудню к дому наставника подтянулись и остальные мальчишки. Тарам и Костис, все покрытые царапинами, ожесточенно чесались, но отдали Ясану Меледи двух запеченных в глине голошеих пестряков. Наставник тут же разбил глиняные шары и довольно улыбнулся, увидев внутри запеченные в собственном соку тушки птиц. Их съели сразу же, а Эйден, ловя заинтересованные взгляды, дал немного мяса котенку, почуявшему вкусный запах. Тот, как и в прошлый раз, быстро расправился с угощением и, спрятавшись в мешке, заснул. Зелье Клеча и Франа наставник забраковал, сказав, что мальчишки передержали его на огне. А наблюдательный пост Микела и Адана Ясан разнес в пух и прах. Хмурый Микел, держащийся за сломанную руку, молча кивал, понимая, что наставник прав. Поэтому после разбора ошибок мальчишек, Ясан подвел итоги. Клечу и Франу было велено учить рецепты зелий и ядов, а Микелу и Адану предстояло к следующему занятию возвести нормальный наблюдательный пост в лесу. Наставника не смутила сломанная рука мальчишки. Он, как и многие, считал, что если не думает голова, то расплачивается за это тело.
Ближе к полуночи спальню Эйдена и Кадира навестил Жакен Торбул, неслышно вошедший в момент ужина. Гастанец, перепугавшись, вывалил содержимое своей тарелки на пол, а Эйден, кормивший сидящего на кровати котенка, побледнел, ожидая головомойки.
– Жир сухой тряпкой от пола не оттереть, далтэ, – процедил Жакен Торбул, обращаясь к Кадиру. – Ступай за теплой водой на кухню. И не забудь мыло.
– Да, мессир, – покраснел от смущения гастанец и, метнув в сторону Эйдена обеспокоенный взгляд, выбежал из спальни. Жакен Торбул, не обращая внимания на котенка, подошел к окну, заложив руки за спину. Эйден увидел блеснувший кончик стилета, спрятанный в правом рукаве и понял, что увидел лишь потому, что наставник сам захотел его показать.
– Мне донесли, что у тебя появился новый друг, – тихо произнес Жакен Торбул, поворачиваясь к Эйдену. Мальчик кивнул, с опаской смотря на мужчину, и подвинулся, давая ему рассмотреть котенка. Бескровные губы наставника изогнулись в легкой улыбке, но глаза холодно блеснули. – Скальный кот. Юный, напуганный и голодный. Он напоминает мне тебя, далтэ. Как ты полз по снегу к «Черной чайке», не желая умирать в холодном лесу.
– Он тоже полз за мной, мессир, – ответил Эйден. – Не желая умирать в одиночестве.
– Понимаю, – кивнул мужчина. Он подошел ближе и протянул к котенку руку. Тот осторожно понюхал палец и затем лизнул. – Маленькое, напуганное сердце. Жившее во тьме, питавшееся мясом матери, чтобы выжить. Почувствовавшее тепло другого сердца и доверившееся ему. Зря…
– Мессир! – закричал в ужасе Эйден, увидев, что пальцы Жакена Торбула сомкнулись на шее котенка. Послышался тихий хруст и маленькое тельце обмякло. Мальчик прикоснулся пальцем к грязной шерстке, перевел взгляд на наставника, стоящего рядом с кроватью, и прошипел. – Ненавижу…
– Ненависть – это сильное чувство, – с усмешкой ответил Жакен Торбул, прикоснувшись пальцем к своей маске. – Оно меняет душу. Оно меняет историю. Оно меняет жизнь. И что ты сделаешь, мальчик?
