– Шарам меня подери. Это хорошие вести, – улыбнулся Кадир. – Значит, обойдемся без зелий и ядов.
– Странно это все, – пожал плечами Эйден, изучая письмо. – Но возможно ты прав, и я лишний раз себя накручиваю.
– Тебе же нужно, чтобы все было идеально, – рассмеялся гастанец и, подойдя ближе, положил другу ладонь на плечо. – Расслабься, Эйд. Пройдем испытание и двинем вдвоем на острова. Накормлю тебя гастанской рисовой кашей, а потом напьемся. Обязательно напьемся, Эйд.
Эйден промолчал. От письма веяло чем-то зловещим, но Кадир этого не замечал. В одном Эйден был уверен. Испытание будет не таким легким, как рассчитывал гастанец.
В назначенный день далтэ собрались в тренирочном зале. Уже не мальчики, напуганные и дрожащие, а мужчины. Молчаливые, собранные, равнодушные ко всему. Они стояли так, как привыкли за эти восемь лет. Плечом к плечу с теми, с кем делили еду, горести и радости. Стояли и смотрели на Жакена Торбула, чьи жесткие глаза внимательно их изучали.
– Приветствую вас, – негромко произнес он. – Час испытания близок. Сегодня последний день, когда вас будут звать далтэ. Ни один далтэ не переступит порог зала Инициации. Этой чести достойны только Белые маски и… майтэ.
– «Допущенный к испытанию», – привычно перевел новое слово на лабратэнга Эйден.
– Сдайте байнэ личное оружие, – приказал Жакен Торбул. После его слов из тьмы выступили наставники, укрытые черными мантиями. Они собрали стилеты и так же беззвучно растворились в темноте подземелий. Как ночные призраки, неслышимые и невидимые. – Предстаньте перед Владыкой, как в день вашего рождения, и умрите, чтобы возродиться в ночи.
Жакен Торбул развернулся и ступил во тьму. Эйден и остальные переглянулись, но все равно последовали за мессиром. Холод усилился и легонько кольнул оголенную кожу морозцем, когда тьма обволокла их. Идти пришлось долго. Никто не знал, где находится зал Инициации, но опыт подсказывал, что он найдется в самом глубоком подземелье обители, куда никогда не проникнет солнечный свет.
В этой части подземелья не было никаких источников света, однако Жакен Торбул безошибочно вел их вперед. Пахло талой водой, порой нос улавливал легкий запах благовоний. Вдалеке послышался методичный гул, словно где-то находилась кузня. Не там ли таинственные лабранские кузнецы создавали стилеты для Белых масок? Пусть Эйдена и распирало любопытство, но он, как и остальные, не рискнул бы сойти с пути.
Постепенно становилось светлее, но Эйден не мог понять, где находится источник света. Порой казалось, что светится пол или стены, но свет, серый и тусклый, был повсюду. Со временем его разбавили привычные масляные лампы и жаровни, расположенные на пути. Однако огонь хоть и горел в них, это был не привычный оранжевый и теплый свет, а синий и холодный. Обдающий морозцем, если пройти слишком близко рядом с ним.
– Музыка! – шепнул Кадир. Но сделал это так, чтобы услышал только Эйден. – Слышишь музыку?
Эйден услышал. Мелодия была легкой, воздушной и еле различимой, но она была. Прекрасная, грустная и холодная песнь. Кадир хотел добавить еще пару слов, но наткнулся на ледяной взгляд обернувшегося Жакена Торбула и замолчал.
Мессир остановился перед аркой, за которой пульсировала тьма, и поджал губы. Внимательно посмотрел на каждого майтэ и удовлетворенно хмыкнул, после чего сплел руки на груди и заговорил.
– Впереди ждет испытание, к которому вас готовили восемь лет, – произнес Жакен Торбул. На миг Эйдену показалось, что во взгляде мессира блеснула давняя боль, но она исчезла, уступив место привычной сосредоточенности. – Все ваши навыки и умения подвергнутся суровой проверке, а ставкой станет ваша жизнь. Вы готовы предстать перед Владыкой, майтэ?
– Да, мессир, – стройно ответили стоящие перед Жакеном Торбулом мужчины. Тот слабо улыбнулся и, развернувшись, первым нырнул в пульсирующую тьму.
Эйдену показалось, что его облили ледяной водой, как только тьма сгустилась вокруг него. Холод этот был таким обжигающим, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Впереди дрожал Кадир и негромко бормотал что-то Клеч. Однако все сразу же замолчали, когда в тишине святилища раздался мрачный голос. Хриплый и злой. Он заполнял собой всё, заставлял дрожать сердце, и вызывал страх.
– Мальчишки… Напуганные мальчишки в облике взрослых мужей, – ехидно прошептал голос. Вдалеке зажглась большая жаровня, осветив холодным, синим светом подземелье. Эйден удивленно посмотрел по сторонам. Святилище и впрямь было большим. Настолько большим, что он не видел ни начала, ни конца. Только черный мраморный пол и белоснежные колонны, уходящие ввысь, к невидимому потолку. Впереди виднелся массивный резной трон из эренского дуба, на котором сидел человек. Человек или очередной кошмар, вызванный воспаленным от страха мозгом мужчин, снова превратившихся в напуганных мальчишек.
