Но убивать Кадира Эйден не спешил. Сплюнул на пол и пошел в очередную атаку. Пусть он и двигался слишком быстро, но понимал, что Кадиру хоть и будет тяжело отразить его удар, он его отразит. В этом Эйден не сомневался. Шаг левой ногой, потом правой, поворот, перенос веса на правую ногу, замах и тонкий стилет устремился к груди гастанца. Однако глаза Эйдена расширились от ужаса. Он видел, что Кадир не успевает блокировать его удар. А потом понял, что гастанец и не собирался этого делать. Стилет вошел под ребра. Мягко и элегантно пронзил сердце и тут же дернулся обратно. Ни одна капля крови не упала на пол, как и подобает, если используешь удар милосердия. Жакен Торбул мог бы гордиться учеником, но губы мессира Владыки были сурово сжаты, а в глазах плескалась боль. Атака заняла три удара сердца, но Эйдену показалось, что прошла вечность.
– Хороший удар, Эйд, – прохрипел Кадир. Он умирал. Умирал медленно и почти безболезненно. Этому удару их учили с первых дней на острове и Эйден частенько его практиковал, сам не осознавая, почему он ему так нравится. Понял он только теперь, спустя восемь лет, стоя на коленях рядом с умирающим другом. Удар милосердия не заставлял жертву корчиться от боли и сходить с ума. Сначала свинцовой тяжестью наливались конечности, потом затихало сердце, а в самом конце приходил черный сон.
– Ты же мог… – прошептал Эйден, кусая губы и смотря на бледного гастанца. – Мог закрыться от удара. Стилет был в нижней точке. Идеальный блок…
– Мог, конечно. Просто не захотел. Владыка был прав, когда сказал, что моя душа не свободна. Но это мой выбор, Эйд. Не суди меня… Эх, вина бы сейч…
Эйден сжал зубы, когда глаза Кадира подернулись мутной пленкой. Сердце, хоть и билось ровно, все равно дрогнуло. Всего один раз, после чего разбилось на тысячу окровавленных осколков, принеся с собой такую боль, какую он еще никогда не испытывал. А потом боль ушла, осталось лишь холодное равнодушие. Эйден вздохнул, разрезал штаны Кадира и лишил гастанца мужественности. Он точно так же, как и остальные положил плоть на жаровню и задумчиво посмотрел, как шипит на углях кровь. Затем подошел к трону Владыки и замер, склонив почтительно голову.
– На колени, – пророкотал темный бог. Четверо, стоящих перед ним, промолчали, но ни один из них на колени не опустился. – НА КОЛЕНИ ПРЕДО МНОЙ!
– Только тот, кто испытывает страх, преклонит колени, – хрипло произнес Эйден, смотря в холодные глаза темного бога. Он вытер стилет об штанину и сунул его в набедренные ножны, после чего добавил. – Моё сердце не испытывает страх, Владыка. Оно мертво.
Эйден не удивился, когда темный бог сухо улыбнулся и поманил его к себе длинным, когтистым пальцем. Мужчина поднялся по ступеням и бросил осторожный взгляд на маленькую жаровню, которая стояла у ног Владыки, не видимая до этого момента. На жаровне лежали четыре металлические маски, раскаленные добела.
Эйден остановился и, сложив руки за спиной, посмотрел на темного бога. Владыка наклонился и взял с жаровни одну из масок. Однако его пальцы не почернели и не сгорели, как только коснулись раскаленного металла. Эйден понял. Это был не огонь. Это было ледяное дыхание Владыки.
– Велика принесенная тобой жертва, майтэ, – тихо, так чтобы услышал только Эйден, произнес темный бог. – Ты убил собственное сердце и получил свободу, которая даже не снилась обычным смертным. Но ты по-прежнему человек. Когда-нибудь ты захочешь вернуться к обычной жизни, но этому не бывать, ибо ты сделал свой выбор. У тебя не будет семьи, не будет друзей, не будет дома. Твоя жизнь и душа отныне принадлежат Мне, и каждый будет знать об этом, – в руке Владыки блеснула сталь и Эйден сжал зубы, когда лезвие коснулось левой щеки. Вырезав кусок кровоточащего мяса, темный бог бросил его на жаровню и удовлетворенно вздохнул, услышав шипение, после чего резко прижал раскаленную маску к лицу Эйдена.
Дикая боль пронзила все тело, когда ледяной огонь коснулся лица. Мертвое сердце воскресло и начало усиленно качать кровь, наполняя голову шумом. И пусть всё внутри сходило с ума от боли, ни один звук так и не вырвался из плотно сжатых губ Эйдена.
– Ты не сможешь снять эту маску. Если снимешь – умрешь, – хрипло произнес темный бог, возложив тяжелую руку на голову мужчины. – Когда-то тебя звали Эйден Мордред, но Эйден Мордред умер, впервые ступив на Лабран. Теперь ты Мой слуга, и белая маска всегда будет тебе об этом напоминать…
Эйден спустился вниз, занял место рядом с Жакеном Торбулом и осторожно прикоснулся к маске. Она была тяжелой и все еще горячей. Боль слабо пульсировала где-то на закорках мозга, отдаваясь в висках. Но она уходила, как и тяжесть.
Не было злости, не было боли, медленно остывали все чувства, так же, как остывало тело Кадира, лежащее рядом с теми, кто оказался слаб. Исчезла ненависть к суровым наставникам и к мессиру Владыки, стоящему рядом. Жакен Торбул, словно прочел его мысли. Он положил свою руку на плечо Эйдена и понимающе вздохнул.
