– Знаю. Залезай ко мне на спину, – отмахнулся Эйден и повернулся к ней спиной. Затем дождался, когда она взберется, и вздохнул. – Не дави на горло.
– Простите, господин.
Эйден не ответил. Он перелез через шершавые камни и повис на руках. К счастью, девушка была настолько худой, что лишний вес был попросту незаметен. Однако спустился Эйден все равно быстрее. Он запомнил нужные выемки и выщерблины стены, поэтому спуск занял ровно вполовину меньше времени, чем подъем.
Очутившись на земле, Эйден задрал голову и убедился, что лучники на стене не появились. Затем перехватил ноги девушки поудобнее и побежал в сторону рощицы, где его дожидался конь. Небо начало алеть и окрасилось в малиновые и розовые цвета. Обычный человек сказал бы, что день выйдет холодным. Знающий бы понял, что этой ночью Тос получил очередную жертву.
Дойдя до рощицы, Эйден дал встревоженному коню морковку, дождался, когда тот поест, и лишь потом посадил на переднюю луку седла пленницу барона. Затем пристроил за спиной вещевой мешок и, запрыгнув в седло, сдавил бока коня пятками. Умное животное сразу же рвануло вперед, оставив за спиной замок барона, утонувший этой ночью в крови.
К счастью дорога до леса, который местные называли Ведьмовым, была свободна. Лишь раз им попалась телега, ведомая меланхоличным осликом, но хозяин телеги скользнул по летящим всадникам ленивым взглядом и снова погрузился в раздумья.
Углубившись в лес, Эйден спрыгнул и повел коня под уздцы, изредка посматривая на молчащую девушку. «Жакен Торбул бы этого не одобрил», – подумал он, бесшумно ступая по мягкой траве и огибая сухие ветки деревьев, способные выдать его местоположение. Но мессира Владыки здесь не было. Только густой лес, наполненный привычным шелестом листвы и звуками птиц, да ручейки, попадающиеся им на пути. Однако Эйден не спешил устраивать привал, хоть ему сильно этого хотелось. Сначала нужно зайти глубже в лес, найти неприметный уголок и только тогда можно дать отдых себе и коню.
Такой уголок нашелся нескоро. Только к полудню Эйден набрел на подходящее местечко: старая ива, в гнездах которой, по поверьям ведьмы прятали свои метла, бегущий рядом с ней ручеек с чистой водой и колючие заросли, скрывающие любого путника от любопытного взгляда.
– Остановимся здесь, – буркнул Эйден, снимая девушку с седла. Он отнес её к корням дерева, а сам отправился к ручью, где долго и с наслаждением приводил себя в порядок ледяной водой, фыркая и отплевываясь. Сначала он избавил одежду от засохшей крови и, расстелив её на траве, оставил сушиться. Затем вымыл голову, шипя и проклиная барона и его стражников. Израненные пальцы ныли, но боль не сильно докучала Эйдену. Он набрал в котелок воды и вернулся к дереву. Девушка, услышав его шаги вздрогнула, но потянув воздух носом, успокоилась и выдавила робкую улыбку.
Эйден набрал сухих веток рядом с деревом и развел костер. Затем, отойдя в сторонку, достал из мешка небольшую жаровню. Подкинув в неё углей, он вытащил из серебряной шкатулки щепоть темного порошка и бросил на угли. В воздух тут же взвилось холодное синее пламя, обдавшее лицо и пальцы морозом. Эйден достал из бархатного мешочка отсеченную плоть барона Одита и аккуратно положил на жаровню. Завоняло паленым, но мужчина сдержался. То, что нравится Владыке, нравится и его слугам.
Дождавшись, когда жертвенная плоть сгорит, Эйден оставил жаровню остывать, а сам вернулся к костру. Девушка, протягивая руки к жаркому пламени, поджала губы, услышав, как он опустился на колени рядом с костром.
– Я чувствовала зло, господин, – тихо сказала она, повернувшись в его сторону.
– Я тебе не господин, – ответил Эйден.
– Простите.
– Напрасно извиняешься, – вздохнул он, подвешивая над костром котелок с чистой водой. Девушка снова потянула воздух носом и поморщилась.
– Вы ранены.
– А ты прикидываешься слепой, – усмехнулся он. Девушка тоже улыбнулась. Но робко и осторожно, словно боясь рассердить его.
– Я… чувствую, – ответила она. Затем, пошарив рукой по траве, подползла к нему и осторожно прикоснулась к ранам на руке. Мечи стражников оставили порезы на предплечьях, да и сбитые костяшки ныли, как в первый день на Лабране. Однако девушку это не смутило. – В котелке вода горячая?
– Да, – кивнул Эйден, с интересом наблюдая за девушкой. Она переместилась ближе к костру, оторвала от своего рубища кусок и опустила его в котелок, обжигая пальцы. – Вообще-то я хотел заварить травы, но бульон из твоей рубахи тоже сгодится.
– Простите, господин.
– Я тебе не господин, – резко ответил он, заставив девушку вжать голову в плечи.
– Если ваши раны не обмыть, они загноятся, – тихонько ответила она.
– Тоже верно, – нехотя признал Эйден, развязывая мешок. Он достал пузырек с черной жидкостью и капнул пару капель в котелок. – Это убьет заразу.
– Пахнет приятно, – ответила девушка. – Что это, господин?
– Лабранское масло. Оно убивает запахи и убивает заразу, – Эйден очередного «господина» пропустил мимо ушей.
– Лабранское? – девушка ойкнула и отползла от костра. – Белая маска! Ночной аспид!
