– Монастырь Фатума разграбить решиться только самоубийца. Этот дом под протекцией императора. Никто тебя никуда не отдаст.
– Это уже не вам решать, господин, – грустно улыбнулась Рамина и замолчала.
Как трактирщик и говорил, монастырь обнаружился недалеко от деревни. Крепкий, каменный замок с высокими стенами, больше подходящий какому-нибудь лорду, чем группке смиренных женщин. Эйден, подъехав к воротам, спешился и накинул на голову капюшон. Он понимал, что слуги Фатума, проповедующие добро и смирение, слуге Тоса точно не обрадуются. А так хотя бы есть шанс, что они его выслушают.
На массивной деревянной двери висело не менее массивное медное кольцо. Стукнув три раза кольцом по дереву, Эйден отошел в сторону и сплел на груди руки, пока не открылось небольшое смотровое окошко, в котором показалась багровая физиономия седого мужчины с обвислым носом.
– Чего надо? – сварливо спросил он.
– Хочу видеть мать-настоятельницу, – ответил Эйден.
– Мать Иво занята и до всяких бродяг ей нет дела, – буркнул привратник, закрывая окошко. Эйден гневно засопел и сжал кулаки.
– Давно Фатум отказывает в помощи тем, кому она нужна? – громко произнес он. Окошко снова открылось.
– Нечего так орать, – проворчал седой. – Стой тут. Сейчас приведу кого-нибудь.
Вернулся он не с матерью-настоятельницей, а с молоденькой сестрой дома. Девушка выглядела моложе Рамины и постоянно краснела, чувствуя на себе взгляд Эйдена. Одета она была в светло-серое монашеское одеяние, голова покрыта, а на груди вышит вензель дома, причем, судя по золотым ниткам, говорить вышла сестра, приближенная к настоятельнице.
– Меня зовут сестра Морисабела, – представилась она, держась на почтительном расстоянии. Эйден помнил, что сестрам Фатума запрещено стоять близко к простым людям, пока настоятельница не разрешит им выйти в мир.
– Это Рамина и ей нужна ваша помощь, – ответил Эйден, указав рукой на Рамину, сидящую в седле.
– Подойди, – улыбнулась монахиня, протянув руку к девушке. Эйден хрипло рассмеялся.
– Она незрячая. Для неё вы просто говорящее серое пятно, – хмыкнул он. Сестра Морисабела кивнула и, поджав губы, обошла его по дуге, после чего приблизилась к коню и прикоснулась к руке Рамины.
– Тебе нужна помощь? – спросила она. Рамина отрицательно помотала головой, заставив монахиню нахмуриться.
– Я нашел её в землях барона Одита, – вздохнул Эйден, поняв, что говорить придется ему.
– Мы слышали скорбную весть, – кивнула монахиня.
– Скорбную? Впрочем, неважно. Девица одна и дня не протянет. Либо её затопчут, не заметив в пыли дороги, либо снова продадут в рабство.
– Мы позаботимся о ней, – сестра Морисабела повернулась к воротам и крикнула. – Эдвард. Помоги ей.
Пока ворчливый привратник помогал Рамине спуститься на землю, монахиня внимательно смотрела на Эйдена. На её кукольном личике серьезность смотрелась комично и это непроизвольно вызывало улыбку.
– В доме Фатума приют найдет всякий, – тихо сказала она. Эйден снова криво улыбнулся и откинул капюшон. Сестра Морисабела побледнела, однако упрямо сжала губы и склонила голову. – Вы можете отдохнуть и поесть, если желаете.
– Не желаю, – перебил её Эйден. Он посмотрел на Рамину, которую уводил Эдвард и вздохнул. – Присмотрите за ней.
– Не волнуйтесь. Дом Фатума никому не отказывал в помощи. Даже слугам Тоса и тем, кого они сопровождают, – вежливо ответила монахиня, однако холодок в её голосе Эйден заметил.
Отдалившись от монастыря на достаточное расстояние, Эйден нашел укромное местечко вдали от дороги, рядом с живописной березовой рощей. Осень отцветала и теплые оттенки понемногу исчезали, уступая место серым и черным краскам. В воздухе пахло прелыми листьями, сыростью и дождем. Под одним низеньким деревцем росли грибы и Эйден не стал отказываться от неожиданного подарка.
Грибы он почистил и вымыл в небольшом ручейке, как и вялый лук с картофелем. Покидав все в котелок, Эйден развел костер и уселся рядом. В землях барона Болдана можно было не прятаться, но осторожность еще никому не мешала. Вспомнив, как он наследил в замке барона Одита, Эйден поморщился. Затем достал из мешка две полоски сушеного мяса и бросил их в начавший кипеть котелок. Надо поскорее забыть об этом контракте и сосредоточиться на поисках циркачей.
Подкрепившись, Эйден достал флягу с водой и смочил горло. После сытного ужина привычно потянуло на размышления.
Не такой представлялась жизнь за пределами Лабрана. Кадир мечтал о том, чтобы они вместе странствовали, вместе выполняли контракты, вместе сражались, прикрывая друг другу спину. О них бы сочинили легенды и сказания, а в трактирах, долгими зимними вечерами частенько бы рассказывали о паре Белых масок.
