Реальность оказалась другой и боль прошлого иногда напоминала о себе, пусть и прошло не так уж и много времени. Но хотя бы от хвоста в лице слепой гастанки удалось избавиться. Эйден вздохнул, представив лица наставников, узнавших об этом. Но резня в замке скоро забудется, императорские ловчие для виду прочешут пару деревенек неподалеку и вернутся к привычной поимке душегубов и разбойников, поняв, что барона убил Белая маска, а с Белой маской никто из них дел иметь не захочет. Возможно и лорда Леверина навестят…
Однако от сытых размышлений Эйдена отвлек еле заметный шум. Вдали негромко хрустнула ветка, а через несколько мгновений еще одна. Кто-то, стараясь не привлекать много внимания, крался в его сторону. И это определенно был не зверь. Эйден быстро научился отличать лесные звуки от звуков, издаваемых человеком.
Вытащив стилет, он быстро оценил обстановку. Деревья редкие, но на многих еще есть листва. Нужно спрятаться и подождать, когда крадущийся доберется до костра, а затем уже принять решение. И кто знает, может это будет заблудившийся селянин, выбравшийся в рощицу, чтобы набрать грибов, или императорский ловчий, решивший углубиться в другие земли и поискать убийцу барона Одита там.
На дерево удалось взобраться быстро, сказалась выучка и сотни упражнений под присмотром Ясана Меледи. Эйден спрятался в пожелтевших листьях и замер, стараясь успокоить сердце, чтобы ни один звук не выдал его убежища. Ладонь слегка покусывал холодом стилет, еле ощутимо и приятно, придавая уверенности.
Кусты рядом с костром зашуршали, снова послышался треск сухих веток. Крадущийся определенно не был ловчим императора. Те столько шума не производят. Однако расслабляться Эйден не стал. Он перенес вес на правую ногу, готовясь в нужный момент спрыгнуть и застать незваного гостя врасплох. Однако, увидев, кто выползает из кустов, Эйден покачал головой и мысленно пробормотал ругательство.
Крадущимся оказался не ловчий и не заблудившийся селянин, а Рамина. Слепая гастанка, ощупывая землю руками, медленно выползла из кустов и потянула носом. Когда рядом встревоженно заржал конь, на её лице мелькнула слабая улыбка. Вздохнув, Эйден убрал стилет в ножны и незаметно спрыгнул с дерева так, что даже осторожный лис не заметил бы. Он неслышно подошел к Рамине со спины и задумчиво поджал губы.
– Я думаю, свернуть тебе шею или сначала спросить, что ты тут делаешь? – недовольно проворчал он, заставив девушку вздрогнуть и откатиться в сторону. – Хотя, тебе вполне по силам закатиться в костер и избавить меня от лишних хлопот.
– Простите, господин, – виновато ответила она, поднимаясь с колен и отряхивая серое платье послушницы Фатума. Эйден почесал подбородок и снова вздохнул.
– Как ты меня нашла? – спросил он.
– Слепец тоже видит, господин. Не так, как зрячий, но видит.
– И разговаривает загадками, – хмыкнул Эйден и, подойдя к костру, уселся на мягкую траву. Рамина уловила движение и повернула голову в его сторону. Однако подойти не рискнула, чувствуя раздражение в голосе.
– От вас пахнет кровью, – тихо ответила она.
– «Человек, лишенный одного из чувств, усиливает оставшиеся», – процитировал мессира Владыки Эйден. – Зачем ты покинула монастырь?
– Мое место рядом с вами, господин, – Рамина гордо задрала подбородок, однако в голосе послышалась дрожь.
– Путь Белой маски – одиночество.
– Я буду бледной тенью.
– Ну а я могу отвезти тебя обратно и сказать, чтобы добрые монахини посадили тебя под замок, – перебил её Эйден.
– Тогда я снова сбегу.
– Проще тебе горло перерезать, – вздохнул он и покачал головой.
– Только в этом случае вы меня остановите, – тихо ответила девушка и, чуть подумав, добавила. – Господин.
Эйден не ответил. Он выкатил из рдеющих углей три черных шарика и подтолкнул два из них к Рамине. Девушка потянула носом и осторожно подползла к костру, после чего, дуя себе на пальцы, с жадностью расправилась с печеным картофелем. Глядя на нее, перемазанную в золе, Эйден невольно улыбнулся.
– Ладно, – буркнул он. – Будешь бледной тенью. В одном дне пути отсюда есть деревня. Купим тебе лошадь.
– Я не могу ехать с вами? – обиженно спросила Рамина.
– Нет, не можешь, – отрезал Эйден. – Бледная тень едет на собственной лошади. Бледная тень молчит, пока её не спросят. Бледная тень остается ждать, когда я говорю, и ждет, не пытаясь сбежать.
– Я могу греть вашу постель, господин, – напомнила девушка и потупилась, услышав скрежет зубов.
– Нет, я тебя точно прирежу… Грей свою постель, а мою оставь в покое.
– Дозволено ли мне готовить вам еду, господин?
– Дозволено, если перестанешь звать меня господином, – ответил Эйден. Рамина тут же кивнула. – Когда купим тебе лошадь, я отправлюсь к границе с Кагрой. У меня есть несколько незаконченных дел…
– Скоморохи…
– Что? – переспросил он, повернувшись к Рамине. Девушка испуганно попятилась. – Повтори!
– Скоморохи.
– Откуда ты знаешь, что я ищу скоморохов? Я тебе об этом не говорил.
– Не вы, господин… Простите. Не вы, но ваши мысли. Они такие яркие, что я вижу их.
