Как-то перед сном, после завершения обязательной развивающей практики, я решил почитать. С некоторых пор чтение на сон грядущий, когда я уже удобно устроился под одеялом лёжа в постели, вошло в привычку. Правда, иногда художественная книга столь захватывала меня, что я не мог остановиться до самого утра. И засыпал перед рассветом, неизменно в таком случае пропуская совместный завтрак с Арсением Саввичем. Впрочем, мог себе позволить подобное, поскольку важных обязанностей, лимитированных по времени, на мне не лежало.
Я лёг, достал томик Жюля Верна "Путешествие к центру Земли" и быстро проглотил пару оставшихся непрочитанных глав. А спать всё не хотелось. Наоборот, вкусное чтиво лишь раззадорило мой духовный и интеллектуальный голод. И я решил добраться до кабинета хозяина особняка и взять книжку поскучнее, не из беллетристики, чтобы быстрее заснуть.
Тихонько я открыл дверь своей комнаты и пошёл к кабинету, стараясь не шуметь. В библиотеке горел свет, он падал лучами в тёмный коридор. Значит, Арсений Саввич ещё не спит. Но мерный негромкий храп, доносящийся из кабинета, свидетельствовал об обратном.
Я подошёл ближе, заглянул внутрь через проём двери — так и есть: Арсений Саввич сидел над раскрытой книгой, подперев правой рукой подбородок, что не помешало его рту приоткрыться, и благословенно спал. Я вежливо постучал, от чего неудавшийся читатель встрепенулся и поспешно убрал руку от подбородка.
— Да-да? Войдите.
— Арсений Саввич, простите, что потревожил. Я буквально на секунду, за очередным шедевром литературы из вашей коллекции. Перед сном почитать, приманить Гипноса. Пару дней назад глаз у меня упал на афоризмы Ницше. Хочу ознакомиться поближе.
— Конечно, входи, бери, что надобно. Ох, Андар, знал бы, как я тебе завидую белой завистью!
— Что же у меня такого есть, чему может позавидовать такой уважаемый и солидный предприниматель, как вы?
— Твоему умению и способностям к чтению. Я обожаю читать. Прочесть огромную коллекцию книг, что здесь находится перед нами, — это моя недостижимая мечта. Только я сажусь читать, осиливаю буквально пару страниц, и всё... Благополучно засыпаю. И ничто тут не помогает. Даже медицина бессильна. Ты же их буквально глотаешь одну за другой, с такой непостижимой скоростью, словно просто листаешь.
— Да, чтение как вид познания мне очень по нутру. Я изучаю мир, дотягиваясь с помощью автора до тех мест и событий, которые никогда не осилил бы за одну жизнь. Вместе с творцом произведения я отправляюсь в увлекательное путешествие по разным мирам. И познаю, постигаю, изучаю, впитываю. Хочется надеяться, что и через это я тоже становлюсь хоть немного мудрее и шире как личность. Хотя мой Учитель, Мастер Азриэль, конечной истиной ставит личный опыт. И соглашусь с ним, безусловно. Но с ремаркой, что надо прежде иметь некоторую базу информации, чтобы её потом на личном опыте подтвердить и превратить в знания, либо отвергнуть как интересный, но пустой вымысел. Кто-то из классиков философии, уже и не помню кто, однажды произнёс фразу. Она мне запала в душу, врезалась в сердце, стала практически моим девизом.
Глаза Арсения Саввича увлажнились и заблестели.
— Очень проникновенные и вдохновляющие слова! И я примерно то же ощущаю. Только вот познание моё движется слишком медленно, мягко говоря. Из-за моей особенности. Что это, Андар? Почему ты на меня так странно смотришь?
А я пристально смотрел на помещика. Смотрел на него и сквозь него одновременно, пытаясь заглянуть в его Аджну-чакру и увидеть причину своеобразного недуга. Взгляд мой в этот момент, предполагаю, принимал очень загадочное и странное выражение. Ведь я смотрел не на физический объект. Я вернулся, посмотрел в глаза купцу.
— Арсений Саввич, если в двух словах, то мы — это не только физическое тело, этакая совокупность костей, мяса и жил. У нас есть энергетические органы, которые медицина пока зафиксировать не в силах. Вот ваш орган, отвечающий за внимание, чтение, концентрацию, немного хромает. У вас хорошо проработанная чакра для вашего уровня, вы много видите, чувствуете, хватаете суть. Без этого вы не смогли бы стать успешным купцом и предпринимателем. Но у этого органа девяносто шесть лепестков, то есть девяносто шесть различных проявлений и возможностей. Вот тот лепесток, в ведении которого находится чтение и внимание при нём, не распустился, скажем так.
— И что же делать? — озабоченно спросил Арсений Саввич. — Магия может помочь?
