Али сжалась. Все в тюремщице говорило о той опасности, которую она представляет. Хотелось отползти к стене, вжаться и молить о пощаде. Али, долгие годы жившая на улице, промышлявшая воровством и торговлей информацией, знала, что такое боль и пытки. Ее не раз колотили кулаками и дубинками, кидали связанной в сточную канаву, угрожали, пытались выведать секрет… Правда в том, что к этому все равно невозможно было привыкнуть – хоть Али и знала, что нет раны, которая не затянется со временем, и нет боли, которая вскоре не стихнет. Поэтому, если была хоть малейшая возможность избежать стычки или физической расправы, девушка предпочитала ею воспользоваться. А вот сейчас, кажется, не осталось ни единого шанса…
Тюремщица неожиданно перестала играть сюрикенами, и в клетке воцарилась жуткая тишина. Али закрыла глаза, готовясь получить первый удар. Но вместо этого женщина спросила:
– Это правда, что ты и тот мальчик из Ночного Базара владеете магией?
Снова тишина. Вопрос повис в воздухе. Али несмело открыла глаза и посмотрела на тюремщицу: та ждала ответа, немигающе глядя на пленницу и задумчиво обводя кончиком языка верхнюю губу.
Али побоялась, что терпение женщины скоро может кончиться, и быстро помотала головой, но взгляд продолжал впиваться: тюремщица ждала слов. Али проглотила страх и немного сумбурно ответила, не переводя дыхания:
– Нет. То есть да. То есть не мы – а только он. То есть не то чтобы владеет – и не совсем магией, но, в общем, наверное, да, по крайней мере, точно не я.
Али не казалось, что она солгала, хоть и понимала, что ее ответ звучал максимально неконкретно. Каз, конечно, не владел магией, хотя и умел пользоваться магическими предметами. Но правда в том, что любое разумное существо, даже человек – зная как, – могло бы ими пользоваться. Каз тем более: хоть он не маг или чародей, но точно обладает множеством невероятных способностей. Во-первых, он очень смелый. И честный. И всегда все говорит прямо. И…
Тюремщица хмыкнула.
– Заня-а-атно, – лениво протянула она. – Значит, мальчишка. Он-то меня туда и проведет.
Али сглотнула, не зная, что ответить. Впрочем, никакого вопроса и не прозвучало. Тюремщица сделала шаг в сторону. Эхом раздался стук ее каблуков.
– Где он сейчас? – спросила Али, стараясь держать голос ровно и не выдать в нем дрожь.
Ответа не последовало.
– Вам же нужна его помощь? Так ведите меня к нему! – снова попробовала Али.
Али поймала на себе взгляд, похожий на щелчок кнута. Эта женщина умела смотреть так, что казалось, будто под хлесткими ударами расходится ко жа. Спорить с ней не особо хотелось, как и выяснять подробности, но Али понимала, что сейчас это – единственный шанс разузнать хоть что-то о Казе.
– Вы хотите попасть в Ночной Базар, – констатировала девушка, стараясь утрамбовать свой страх поглубже и не выдать его. – Зачем?
– Есть то, что я желаю приобрести и за что готова хорошо заплатить. Но этого нет в моем мире, – тюремщица хищно улыбнулась. – Зато есть в вашем. Только я недостаточно знатная, чтобы торговцы ночи обратили на меня внимание. А пройти в Ночной Базар без помощи местного жителя, насколько я знаю, у меня не получится.
– Отведите меня к нему, – Али старалась не дышать, произнося эти слова. Нельзя было, чтобы тюремщица учуяла ее ужас. – И я помогу вам заключить сделку.
Женщина в последний раз задумчиво перекатила между пальцами стальные звездочки, а затем сунула их куда-то за спину. Видимо, Али рассмотрела еще не весь арсенал на поясе тюремщицы.
– Ну пойдем, – сказала она.
– Так просто? – шепотом спросила девушка саму себя, не веря в свою удачу. Но тюремщица услышала, снова хмыкнула и затушила фонарь.
Катакомбы королевской темницы были ничем не лучше самих камер. Единственный источник света тюремщица оставила в клетке Али, так что теперь они продвигались в коконе мрака, от стен тянуло влажным холодом, ноги то и дело разъезжались на скользких неровных камнях. Жуткая проводница уверенно шла вперед, а Али безропотно следовала за ней, стараясь не думать, на что это мягкое и коротко пискнувшее она сейчас наступила, и совершенно не понимая, куда ее ведут, а главное – чем и когда закончится этот коридор-кишка в непроглядном мраке.
Периодически девушке слышались жуткие звуки – будто кто-то, теряя силы, скребся о стены. Она была уверена, что клетки темницы короля забиты преступниками и изменниками короны – возможно, такими же, как и она сама.
– Не отставай! – скомандовала тюремщица, и Али поняла, что за своими мыслями и вправду замедлила шаг. Она ускорилась. Было невыносимо тягостно и жутко идти вот в такой тишине по страшному коридору, стараясь определить, насколько близко спина проводницы, по громкости звука ее шагов, которые больше походили на стальные щелчки, и Али решилась попробовать завести диалог.
– Здесь много пленников? – спросила она.
– Довольно, – ответ донесся не сразу. – Но все старенькие. Новичков сюда почти не сажают. Старый король бы не одобрил. Он-то частенько обновлял камеры, а когда не хватало места, устраивал казни.
– А Даркалион что же, не любит бросать людей в казематы?
