Девушка вновь чуть не присела в реверансе, но вовремя остановилась и мысленно поклонилась всем известным богам за то, что в помещении было, несмотря на факел, довольно сумрачно, а потому вряд ли король заметил, какой силы румянец покрыл щеки девушки. Она кашлянула, чтобы ее голос не дрожал, и – предполагая, что, возможно, совершает самую большую ошибку в своей жизни, – отказалась от предложения:
– Прошу меня простить, но это невозможно. Вы мой король.
Шолла была готова поклясться, что услышала короткий смешок. Она старалась говорить как можно сдержаннее и даже сейчас соблюдать все правила приличия, но король вел себя с ней слишком вольно. Будто равный.
«Все в порядке, просто он разбалованный. И странный. И жутковатый. Держись!» – успокоила себя Шолла. Она, как и все прочие служащие замка, относилась к своему королю с должным уважением и пониманием его безусловного превосходства, но в сложившейся обстановке привычные роли и вправду трещали по швам.
Они продолжали идти по темному коридору. Было влажно, а ноги чуть оскальзывались на грунте. Шолла коснулась пальцами стен. Они были каменными, но словно вспотевшими. Больше всего на свете Шолла хотела знать, куда они с Дарком идут, зачем он потащил ее с собой, какая опасность ему угрожает и когда все это закончится. «Я-то ему зачем в его странных прятках?» – мысленно возмущалась она.
– Почти пришли, – вдруг подал голос король.
Его слова подхватило эхо.
– Куда?
– В мои покои.
Как только король произнес эти слова, рваный свет его факела выхватил дверь впереди. Дарк толкнул ее, еще шаг – и в глаза ударил свет зачинающегося утра. Девушка, привыкшая к темноте, зажмурилась.
Даркалион сказал, что они идут в его покои, но это были не они. Шолла отлично знала, как выглядит королевская спальня, которую регулярно убирала.
– Но это не ваши покои, – не удержалась девушка.
Посмотрев на короля, она получила в ответ только ухмылку.
– Мои. Просто
– Но как же, – Шолла забыла о всяком этикете и принялась с нескрываемым интересом рассматривать комнату. – Ни одна служанка не знает о ней.
И как тогда здесь прибираться изволите?
Шолла подняла на короля глаза.
– Где мы вообще находимся? В какой части замка?
– А ты, я посмотрю, все-таки смелая. Правда ведь, без формальностей лучше?
В глазах короля заиграли чертята интереса. Шолла, уловив смысл его слов, отвела взгляд, мысленно коря себя за бестактность. И чему ее только учили! Будет настоящим чудом, если, пережив сегодняшнюю ночь, она по-прежнему останется работать в замке.
– Прошу прощения, ваше величество, за свою непозволительную неучтивость.
Даркалион лишь звонко рассмеялся, и его рука снова легла ей на плечо, но уже как-то иначе… Теплее, что ли. Девушка вздрогнула от неожиданности, но быстро расслабилась.
– Это был комплимент, – сказал Дарк, а затем пояснил: – А комната эта когда-то принадлежала моей матери. А теперь я здесь прячусь.
Его взгляд снова наполнился пустотой. Сколько раз Шолле приходилось наблюдать подобное выражение на лице своего короля. Оно всегда заражало ее скорбью. Но сейчас все было немного иначе: Даркалион привел ее в свое тайное убежище, доверился ей, предложил позабыть об этикете и – более того – так вот просто с ней разговаривает! Шолле показалось, что у нее даже немного закружилась голова от происходящего.
– Она тоже пряталась здесь. Сбегала от отца.
– Но я думала, покойный король и королева любили друг друга, – удивилась девушка.
– Все так думали, – с тяжелым вздохом подтвердил Дарк. – Но это была иллюзия, которой мой отец кормил всех, – одна из сотни. А у матери не было иного выхода, кроме как подчиниться. Когда они оставались одни…
Король замолчал. Шолла запретила себе даже дышать в этот момент, и Дарк продолжил говорить:
– Я не знаю, что он с ней вытворял, но, когда наступало утро, я часто видел на руках матери кровоподтеки, ссадины и синяки. А ты думаешь, откуда при дворе пошла мода на высокие перчатки? – Дарк грустно ухмыльнулся. – Я ненавидел его всем сердцем. Но я тоже мог только подчиняться.
– Мне жаль, – сказала Шолла, и молодой король не мог не заметить, насколько искренними и нежными были простые слова простого сочувствия этой простой девушки.
Впрочем, что еще сказать, она не знала. Король тоже молчал. Наполнившись на секунду благодарностью в ответ на фразу Шоллы, его взгляд вновь опустел и потух, став привычно безжизненным. Девушке казалось, что он воюет с кем-то прямо сейчас, внутри себя, – и раз за разом проигрывает.
