– Закрой рот! – выплюнул Каз. Он не совсем понял, что происходит, но совершенно точно, что Люксен совсем не такой милый, каким казался.
– Ого, как тебе правда глаза колет!
Каз в бессильной ярости снова ударил по прутьям решетки. Итак, он совершенно точно пленен и находится в темнице короля. Как отсюда выбраться и почему Люксен решил показать свое истинное лицо именно сейчас – вопросы хорошие, но с ними потом.
– Где Али? – спросил Каз то, что его на самом деле волновало сейчас больше всего.
Люксен оскалился и приблизился к прутьям. Каз не мог со всей точностью разглядеть его лицо в кромешной темноте, но был уверен, что советник короля всматривается в глаза пленника, чтобы увидеть в них страх. Вот только Казу больше не было страшно. Его наполняла злость.
– А, твоя драгоценная паршивка?
Каз проглотил эти слова, стараясь сделать вид, что они его не задели. Люксен продолжал говорить язвительные колкости и сыпал оскорблениями – чтобы вывести на эмоции, поиздеваться, поунижать. Но Каз знал, что не получит ответов, если поведется на провокацию. И он был прав: Люксену довольно скоро стало скучно без ответной реакции мальчишки.
– Девчонка в другой клетке, – ответил он. – И наверняка тоже пышет злобой. Но это ненадолго. Тут особый температурный режим – сбивает спесь даже с самых горячих.
Он хохотнул, а Каз изо всех сил сдерживался, чтобы не выкинуть руки сквозь прутья и не вцепиться в горло Люксена, чтобы тот больше никогда не смог сказать ни слова.
– Почему? – спросил вместо этого Каз. Советник вскинул брови.
– О чем это ты?
– Почему ты в этом замешан? Мы считали тебя соратником.
– Конечно, считали, – подтвердил он с довольным выражением лица. – Так и было задумано. И не только вы так считали – все! А герцог и вовсе полагал, что я его друг. Но как же он ошибался! Терпеть не могу этого старика. Он такой… нежный и сентиментальный. Отвратительно!
– Единственный, кто здесь отвратителен, – это ты, – устало сказал Каз.
Но его слова не тронули Люксена. Возможно, он и вовсе пропустил их мимо ушей. Похлопав на прощанье по прутьям решетки, советник ушел. Каз слушал, как ритмичный звук шагов, словно отсчитывая секунды, удалялся, пока совсем не стих.
На смену им пришла жуткая тишина. Собственное дыхание казалось Казу ужасно громким. Он сделал пару шагов назад и ощутил лопатками ледяную влажную стену. Упершись в нее спиной, Каз сполз вниз и снова сел в ту позу, в которой обнаружил себя здесь, открыв глаза. Он закрыл лицо ладонями. Мысли путались.
«Нужен план», – подумал он.
Но было так тихо и темно, что думать не получалось. Он привык к суете, гаму, лунному свету и звездам, бесконечному движению, толпе… В мире людей, где всего этого не было, роль шума исполняла Али. Она всегда была рядом. Каз вдруг остро ощутил свое одиночество, и оно показалось ему невыносимым.
Было невыносимо без Али.
Каз пообещал себе, что обязательно выручит подругу. Они сбегут отсюда, а потом найдут дорогу обратно в Ночной Базар, и он убедит ее пойти с ним и остаться там – подальше от этого жуткого места. От этого мира.
Но сначала нужно было выбраться самому.
Али резко очнулась. Глаза еще только привыкали ко мраку, как раздался скрежет металла, будто кто-то возился с тяжелым металлическим засовом. Скрип открываемой двери – и яркий свет в лицо, от которого Али болезненно зажмурилась.
– Ну привет тебе, новая пленница, – сухо сказал женский голос.
– Где я? – спросила девушка, все еще борясь с резью в глазах.
– В клетке, – в незнакомом голосе послышалась гордость и даже высокомерие. – Но тебе повезло, девочка. Это не просто клетка, а клетка в королевской тюрьме. Наслаждайся роскошью и оказанной тебе честью.
Али была уверена, что услышит усмешку или сарказм, но, кажется, вошедшая с фонарем говорила абсолютно серьезно. Она поставила лампу на пол, и девушка смогла наконец рассмотреть женщину. Она была намного старше и одета в кожаный мундир, под которым виднелась белая рубашка. Плотные штаны с потертыми поножами. Широкий пояс, за ним – кортик, короткий меч, дубинка-палица, связка ключей… Чтобы дамы так одевались – и так вооружались, – Али еще не видела. Впрочем, было в необычной внешности и кое-что более классическое – толстый слой алой помады на губах. Взгляд Али вернулся к устрашающему поясу тюремщицы, а потом внимание привлекло металлическое позвякивание. Девушка не сразу поняла, откуда оно исходит. Женщина тоже разглядывала свою пленницу и задумчиво перекатывала между пальцами правой руки сразу два маленьких сюрикена, один за другим, от большого к мизинцу, потом обратно и снова к мизинцу… Лезвия звездочек, соприкасаясь, и издавали этот тонкий острый звук.
