Выйдя из палатки, Сесилия попала в разгар военного совета. Роберт стоял на хрустящем мерзлом снегу прямо рядом с палаткой и вел с друзьями торопливую беседу. Половина из них держала наготове лошадей. В тусклом утреннем свете Сесилия видела вокруг покачивающиеся стремена, выгнутые шеи и топающие копыта. Когда она вышла, Роберт и все остальные повернулись, чтобы весело поприветствовать ее, а потом немедленно вернулись к своему торопливому разговору. За их спинами изгнанники бегали и ездили верхом по всему лагерю, болтая, крича и делая приготовления к битве. К удивлению Сесилии, все были радостными – будто в восторге от того, что их вытащили на заре на мороз, чтобы сражаться за свои жизни.
Лорд Страсс смеялся:
– Тогда я атакую их левое крыло. Насколько мы знаем, там будет Даррон. Хорошо. Джеймс пойдет со мной?
– Да, – ответил Роберт. – Его отец с Тауэрвудом в центре.
– Нет, – сказал Джеймс Марч. – Отправьте меня против Мойна на правую сторону.
– Мы хотим, чтобы там был Бресс, Джеймс. Иди с Рупертом, – ответил Роберт. – Нет, пожалуйста, не спорь. А теперь, меня беспокоит одна вещь. Поскольку там Даррон, Тауэрвуд должен вести атаку именем князя, и, возможно, Эверард каким-то образом с ним. Если он здесь, вы все должны обеспечить, чтобы князь не пострадал.
Остальные весело согласились, но лорд Страсс сказал:
– Как ты можешь быть уверен, что это именем князя? Даррон с каждым днем всё больше становится ставленником Тауэрвуда. Тремата там нет. А он бы присутствовал, если бы это было ради князя.
– Тогда позже мы можем поискать Тремата в резерве, – сказал Роберт, – потому что я уверен. Я знаю Даррона и начинаю узнавать Тауэрвуда.
Тут прозвучал горн. Сесилии, дрожавшей от мысли о сражении, он напомнил скрип грифельного карандаша, и у нее свело челюсти. Все остальные пришли в восторг. Лорд Страсс подбросил в воздух шапку, Джеймс Марч крикнул: «Ура!» – и вскочил на лошадь, и большинство из них, смеясь, убежали и ускакали. Роберт тоже смеялся, когда поворачивался к Сесилии, но, посмотрев на нее, перестал.
– Вы испуганы! – удивленно произнес он.
– Да, – ответила Сесилия. – А что, если вас всех убьют?
– Чего-то другого нам почти и не приходится ждать, – сказал он, хотя и недостаточно серьезно на вкус Сесилии.
Она почти разозлилась на него за такую беззаботность. Но следующие его слова по-настоящему возмутили ее.
– Но я устроил, чтобы вы были в безопасности на холме. Когда взойдет солнце, у вас будет хороший вид.
И он умчался, прежде чем она успела разозлиться, а Том – фальшивый часовой прошлой ночи – остался закручивать усы и улыбаться ей.
– ‘Дёмте, моя леди, – сказал он. – Лушше нам добраться до нашего места.
– Лучше нам не добираться, – возразила Сесилия. – У меня нет желания наблюдать за сражением.
– Не обяз’ны глядеть, – ответил Том, – но надо итти. Не можем допустить, шоб вас убили, моя леди – вы ж ведь леди и пришлец из Внешнего мира.
– Я не леди на самом деле, – сказала Сесилия. – И почему вас беспокоит, что я из Внешнего мира? Меня это не беспокоит.
Горн зазвучал снова. Ему ответил другой горн – отличающийся сигнал с более далекого расстояния. Том не позволил Сесилии спорить дальше. Он подхватил ее, закинул на плечо и принялся подниматься по крутой тропе между пещерами. Сесилия яростно колотила его кулаками по спине и барабанила ногами по его затянутой в кольчугу груди.
– Поставьте меня, грубиян!
Позже Сесилия сумела посмеяться над собой, но в тот момент она была слишком зла. Она дралась и протестовала всю дорогу. Внезапно стало светлее. Она поняла, что взошло солнце и что, вероятно, все изгнанники и даже Конрад Тауэрвуд могут видеть, как ее тащат наверх холма, будто мешок углей. Она была в ярости. Том, пыхтевший, точно двигатель громадных экспрессов, ежедневно проезжавших мимо фермы, по пути пытался объяснить то, что Эверард объяснил Алексу насчет пришельцев из Внешнего мира.
– Замолчите. Я не стану слушать, – повторяла Сесилия, но еще раньше, чем они поднялись на вершину, она уловила достаточно из того, что он говорил, чтобы испугаться, и сказала: – Поставьте меня!
Позади, теперь далеко внизу, над снегами разносился кричащий голос. Она подумала, что это Конрад Тауэрвуд призывает изгнанников сдаться. Она услышала отвечающий голос Роберта – сначала веселый, а потом сердитый. Затем, когда с обеих сторон снова зазвучал горн, они добрались до вершины холма, и Том аккуратно опустил ее.
– Вот, – сказал он. – Вы п’няли, шо я говорил про пришлецов из Внешнего мира?
– Да, – смиренно ответила Сесилия. – Меня не должен никто убить.
– Чудненько, моя леди. И не г’рите мне боле, будто вы не леди. Любому одного взгляда д’вольно, шоб понять, шо вы леди. Думаю, вы не уступите самой княгине Розалинде.
