На этот раз он закричал по-настоящему, и, видимо, это испугало Эверарда, поскольку он отпустил его. Алекс бешено откатился в сторону и с трудом поднялся на ноги. Эверард снова медленно двинулся за ним. Алекс запаниковал. Похоже, единственным способом остановить Эверарда было избавиться от ножа. Единственным надежным местом была та решетка с лунным светом. Как раз когда князь добрался до него, Алекс подпрыгнул и выбросил нож.
Он и не надеялся, что нож пройдет сквозь решетку, но тот исчез между прутьями, и Алекс услышал, как он тяжело шлепнулся в ров снаружи. А потом они с Эверардом стояли в дрожащей полосе света, уставившись друг на друга. По лицу князя Алекс видел, что он опомнился.
– Урок мне против отчаяния, не так ли? – произнес Эверард. – Сожалею, Алекс. Это было наше единственное оружие.
– Знаю, – несчастно ответил Алекс. – Я тоже сожалею, – и, собравшись на случай нового нападения, добавил: – Я… Я ничего не имел в виду, сказав про Шалтая-Болтая. Я просто сказал первое, что пришло в голову!
– Да. Верю, – серьезно произнес Эверард. – Когда Роберт показал мне этот захват, я едва соображал, что говорю. Давай поищем тот хлеб. Мы должны съесть его.
Но они уничтожили хлеб. Они искали его по всему полу и нашли только разбитую тарелку и опрокинутую кружку.
– Если я и теперь не научусь не выходить из себя, то никогда не научусь, – горько произнес Эверард.
Алекс сел на корточки и потыкал в пол, собирая пальцем грязный хлебный мякиш. «Отличная мораль, – подумал он. – Полагаю здесь есть урок и для меня. Я выхожу из себя почти так же бешено, как он, точно так же бешено, как Сесилия – только никогда этого не признаю». Но сейчас ему было слишком холодно, чтобы беспокоиться о своем характере или о характере князя. Пока они дрались, ему было тепло, на самом деле, даже слишком жарко, но внезапный жар исчез. Сырость темницы проникала до самых внутренностей, а сквозь решетку дули ледяные сквозняки. Там снаружи сильно морозило, даже в защищенной долине Эндвейта. У Алекса начали стучать зубы.
Эверард подошел к нему.
– Мне тоже холодно, – сказал он. – Нам надо навалить вокруг себя соломы и попытаться согреться. То есть, если…
– Если что?
– Если ты не против. Если ты поверишь, что я не стану снова пытаться сломать тебе шею.
Эти слова вызвали у Алекса смешок, который был наполовину дрожью.
– В следующий раз я буду настаивать на кулачном бое, и тогда, возможно, у меня будет шанс.
Эверард тоже засмеялся. Алекса безмерно подбодрило то, что князь умеет смеяться. А когда они наскребли холмик соломы и сделали в его центре углубление, он обнаружил, что Эверард умеет даже шутить.
– Гнездо пташки в клетке, – он взмахнул руками, будто крыльями, и с пронзительным криком прыгнул в углубление.
Устраиваясь рядом с ним, Алекс хихикнул.
Первые десять минут они думали, что согреваются. А потом зубы Алекса снова начали стучать. Его ступни так плохо ощущались, что он задумался, не получил ли обморожение.
– Мы не согреемся, пока не начнем думать о чем-то еще, кроме того, как нам холодно, – сказал Эверард. – Нам надо говорить. Расскажи мне историю своей страны.
Алекс старался изо всех сил. Стуча зубами, он наугад начал с Войны Роз[5]. Эверард был заворожен. Он восклицал, предлагал советы давно умершим королям, а то, как он принимал ту или иную сторону, шокировало бы школьного учителя, но привело в восторг Алекса. «К тому времени, когда мы оба умрем от голода, – подумал он, – он будет мне по-настоящему нравиться». Он понял, что стало гораздо теплее.
Потом Эверард рассказал истории о княжестве. Он рассказывал в той же официальной манере, которой пользовалась мисс Гатли, и Алекс в свою очередь был заворожен.
– А теперь, – сказал Эверард, – я расскажу тебе историю о князе Джеффри Добром и Элеоноре. Элеонора была пришельцем из Внешнего мира, и ее имя было Элеонора де Корси…
– Слушай, – перебил Алекс, – она жила здесь неподалеку? Я знаю людей по имени Корси. Они могут быть родственниками?
– Возможно, – ответил Эверард. – Часть земель Элеоноры граничила с этой страной, но часть лежала далеко. Князь Джеффри преодолел сотни миль, чтобы помешать ее свадьбе.
– Да, когда-то им принадлежали земли по всей Англии. Должно быть, они ее потомки.
– Они не могут быть ее потомками. Она была моим предком. Она вышла замуж за князя Джеффри, вопреки всем возражениям ее отца.
– Расскажи, – попросил Алекс.
И когда князь Эверард начал странную историю, он подумал: «Полагаю, это урок мне – я не должен был быть непослушным. Я должен был поехать на тот прием. Но, если бы я так поступил, бедняга Эверард оказался бы здесь совсем один».
