Путь Эверарда (ЛП) полностью

– И у меня в кармане был нож! – воскликнул Алекс. – Я взялся за него и выпустил, поскольку подумал, что он бесполезен. Я не понимал, что он имеет в виду, пока не стало слишком поздно.

– Ты наверняка был бы ранен. Но они не посмели бы ранить тебя серьезно. Какая жалость, что я не сказал тебе, потому что ты мог бы прикончить этого чудовищного человека. Почему я ни разу не догадался, какой он изверг? – потом он раздраженно вскинул голову. – Ешь эту еду. Перестань стоять с ней.

Алекс посмотрел на то, что было у него в руках. На тарелке лежал ломтик хлеба, а кружка была наполовину наполнена вроде как водой. Он проголодался после долгой езды по снегам, но никоим образом не умирал от голода. Обед, который он получил в библиотеке, был слишком хорошим, хотя теперь он жалел, что не съел ту грушу.

– Я не очень голоден, – сказал он. – Мы можем разделить.

Князь Эверард резко отодвинулся от него.

– Нет, – сказал он. – Нет! Ешь, пей воду. Разве ты не понимаешь? Я не смею позволить тебе умереть от голода.

– Но я не умираю от голода. Я великолепно поел в Фаллейфелле. Никто не может умереть от голода за несколько часов, дурак! Позволь мне отдать тебе половину.

– Ешь, – повторил Эверард и уткнулся лицом в колени.

Обуреваемый желанием потрясти его и жалея, что здесь нет колючего куста, в который его можно было бы швырнуть, Алекс вместе с едой встал рядом с ним на колени.

– Давай. Возьми половину.

– Я не голоден.

– Голоден. Или будешь к утру, и к тому времени я точно не умру. Мы должны делить между собой то, что нам дают, по крайней мере до тех пор, пока не начнем по-настоящему умирать от голода.

– Нет, – ответил Эверард, не поднимая лица от коленей.

Алекс вздохнул. Он никогда в жизни не встречал никого настолько упрямого, как этот князь.

– Разве ты не понимаешь, – спросил он, – как я буду себя чувствовать, позволив тебе умирать от голода рядом со мной?

Эверард не ответил. Алекс отказался от этой аргументации и попробовал другую:

– Люди месяцами могут выживать на очень скудной пище, неделями – точно. Может, тебя спасут в течение недели. Яснее ясного, наша толпа лошадей оставила следы по пути сюда, разве ты не заметил? У тебя должны быть друзья, которые пойдут по ним и найдут тебя. Твой долг перед ними – не умереть от голода, пока они не смогут тебя освободить.

Он слышал, как солома зашуршала, когда князь пошевелился, и почувствовал, что, наконец, произвел впечатление.

– У меня нет друзей, – сказал Эверард.

– Должны быть, – воскликнул выведенный из себя Алекс. – Подумай!

– Нет. Думаешь, я не думал? Я рассмотрел каждую душу при Дворе, и из тех, кто не является ставленниками Тауэрвуда, половина ненавидит меня из-за Хауфорса, а остальные поверят, что я в самом деле сошел с ума. Говорю тебе, у меня нет друзей. А теперь ешь свою еду.

После таких новостей Алекс не мог есть. Даже если бы он был достаточно бесчувственным, чтобы позволить князю обходиться без еды, он не смог бы съесть ни кусочка. Он сидел на соломе рядом с тарелкой и кружкой и отчаивался. Значит, их не спасут. Даже Сесилия, скорее всего, не сможет помочь, ведь, насколько Алекс знал, она по-прежнему пленница в Фаллейфелле, не имеющая средств выяснить, где он. Он был оставлен один на один с этой ужасной ситуацией, по меньшей мере столько времени, сколько нужно человеку, чтобы умереть от голода.

От этой мысли Алекс горестно передернулся. Эверард не осмеливался есть из страха убить его. Если Алекс умрет, умрут все в этой стране. А значит, Алекс станет убийцей, как бы он ни поступил. Он мог позволить князю Эверарду умереть от голода и тогда убьет его; или они могут оба голодать и оба умрут, прихватив с собой каждого подданного Эверарда. Это было немыслимо, но столь же немыслимо было для Алекса сидеть на соломе, отбирая у Эверарда каждый кусочек еды. По крайней мере, в одном он был согласен с Эверардом: Конрад Тауэрвуд был чудовищем – абсолютным, адским чудовищем.

Князь Эверард стремительно развернулся на соломе.

– Ешь – пожалуйста! – умоляюще произнес он.

– Не могу, – ответил Алекс, и ему в голову пришла еще одна возникшая из отчаяния возможность. – Я не буду есть. Я заморю себя голодом добровольно. Тогда никто не убьет меня, и все будут в порядке.

Эверард чуть ли не завопил на него:

– Нет! Насколько мне известно, это ничуть не лучше. Во имя неба, ты говоришь так, чтобы помучить меня? Конрад Тауэрвуд и не знал, как было умно запереть нас вместе – поскольку ты точно сведешь меня с ума. Ты предлагаешь искушения, прямо как сам дьявол.

Алекс был ошеломлен. Ему не приходило в голову, что князь считает его таким же сводящим с ума, каким он считал князя. Он был не в состоянии ответить, а Эверард тем временем задумался о другой стороне своих бед.

– И пока я сижу здесь, слушая твои коварные предложения, это чудовище Тауэрвуд принуждает мою мать выйти за него замуж. Подумать только!

– Или твою тетю, – напомнил Алекс, пытаясь сказать хоть что-нибудь, что не покажется князю злом.