Гарри слез с лошади и тщательно изучил следы. Их было сложно различить, но он думал, что всадники, выехав на дорогу, должны были повернуть направо. Одна из лошадей могла немного отклониться на менее притоптанный снег, поворачивая с внутренней стороны отряда. Он всё еще стоял, наклонившись, изучая место и пытаясь решить, похоже ли это на лошадь, топчущуюся на месте, пока остальные совершают широкий поворот, когда услышал скрип колес. По дороге ехала запряженная в осла повозка, нагруженная мешками с овощами, а на мешках лежало тело мужчины, одетого в оранжевое. Этот определенно был мертв. Сюзанна отвернулась. Возница – крайне мрачный человек в синей толстовке – посмотрел на них, приподняв брови.
– Предупреждаю, – сказал он, – вас сцапают, ежели будете терять время, рыская тута. Битва проиграна для всех в Перланде, и Хауфорс обращен в бегство. Вроде г’рили, вы арестованы за измену, вы двое.
– О, нет, – слабо произнесла Сюзанна. – Это были не мы, сэр, но всё равно спасибо за предупреждение. Поехали, Гарри, пожалуйста.
Возница указал вниз по дороге – в направлении противоположном тому, в котором, как думал Гарри, двигались лошади.
– Езжайте передо мной туды, – сказал он. – Но вы не должны ехать в Герн. Ежели сумеете добраться до Арбарда, будете в безопасности.
– Нет, – произнес Гарри. – Они поехали другим путем, Сюзанна, мы должны ехать туда, какое бы сражение там ни происходило, – затем он вежливо спросил возницу: – Не могли бы вы сказать мне, кто победил в сражении? Я не знаю Хауфорса.
Возница резко стал крайне неприветливым и испуганно глянул через плечо на мертвого человека в повозке.
– Тады вы будете рады услыхать, что победил Тауэрвуд, коли вы на его стороне.
–
– Тады езжайте в Арбард, – по-прежнему весьма подозрительно ответил возница.
Больше он не захотел с ними разговаривать. Они наблюдали, как он прищелкнул языком ослу и медленно покатил по дороге прочь.
– Ох! – произнесла Сюзанна.
– Ничего не поделаешь, – сказал Гарри. – Уверен, они отправились туда. Держись, Сюзанна. Помни, кое-что из этого – наша вина.
Еще через полмили они добрались до поворота на Эндвейт. Дорога была безлюдна. Они видели, что следы ведут через мост в ущелье, но никакой возможности узнать, те ли это следы. С тех пор другие люди въезжали и выезжали из Эндвейта и всё спутали.
– Что нам делать? – спросил Гарри. – Думаю, мы должны войти в долину и спросить. Люди кажутся дружелюбными, если сказать, что мы не стороне Тауэрвуда.
Сюзанна согласилась. Они двое как раз ехали по мосту, когда с холма на другой стороне дороги донеслись крики. Прежде чем они поняли, что происходит, к ним с грохотом промчался мужчина в кольчуге и остановил рядом с ними свою громадную лошадь, чуть ли не поставив ее на дыбы. Он весь был закован в красно-белые сияющие доспехи.
«Выглядит как святой Георгий, – подумала Сюзанна, а еще она подумала, что у него приятное, встревоженное лицо. – Он принял нас за Хорнби, как та леди!» Она была права.
– Прошу прощения, – сказал мужчина. – Я принял вас за других пришельцев из Внешнего мира. Но теперь вижу, что вы оба более темноволосые, и что леди гораздо моложе. Я Говард, лорд Даррон. Могу я спросить ваши имена?
Сюзанна радостно сообщила ему, кто они такие. Он поклонился, точно настоящий странствующий рыцарь, и так понравился Сюзанне, что она добавила в надежде по-настоящему подружиться с ним:
– И мы не на стороне Тауэрвуда.
– Это весьма прискорбно, – сказал лорд Даррон, – поскольку я на его стороне. Должен попросить вас сопровождать меня и до поры до времени считать себя находящимися под арестом.
Алекса разбудило восклицание Эверарда. Он перевернулся и обнаружил, что князь вылез из соломы, оставив после себя холодное колючее место. Алекс начал дрожать раньше, чем по-настоящему проснулся. Темница наполнилась туманом с полузамерзшего рва снаружи и разделилась надвое яркой полосой солнечного света от решетки. Эверард стоял в солнечном свете и тумане, словно ангел в церковном окне, и смотрел на решетку.
– Иди посмотри, – сказал он.
Алекс выполз из соломы и подошел к нему. Первое, что он заметил – длинный водопад сосулек, висевший между прутьями решетки и заставивший его задрожать еще сильнее. А потом он понял, что восклицание Эверарда вызвали сами прутья. Они были новыми. Не старше недели. Железо было всё еще тускло-серым, а ржавчина – где она вообще была – выступила красно-коричневыми струйками.
Под гроздьями льда Алекс видел свежие следы от стамески там, где выломали старые прутья, чтобы освободить место новым.
– Семь дней, – сказал Эверард. – Не старше.
– Наверняка новее, – ответил Алекс. – Подумай, как здесь сыро. Они могли так заржаветь за сутки. Или даже за ночь.
– Вчера, – заметил Эверард, – я бы сказал, что ты свидетельствуешь сам против себя и что Тауэрвуд отдал распоряжения насчет этих прутьев после разговора с тобой по дороге в Фаллейфелл. Сегодня я уже не так уверен. Скажи мне честно, Алекс. Ты в союзе с Тауэрвудом?
