– Спасибо, – произнес Эверард. – Говори это каждые пять минут. О, Алекс, прошлым вечером я думал, что сойду с ума к утру. Всё на свете казалось воздушным замком. Я собирался стать хорошим князем – таким же, как мой отец, или даже лучше. Я собирался суметь жить на острове: мы здесь говорим, что признак действительно хорошего князя – если он может находиться на острове, а Княжество За Водой остается в безопасности и мире. А теперь смотри, к чему я пришел – попал в ловушку собственных мудрых указов, и все мои мечты свелись к тому, чтобы отнять Эндвейт у Тауэрвуда и заселить эту проклятую темницу.
Алекс передумал насчет воздушных замков Эверарда. Возможно, реальность была хуже.
– Да, любой ценой засели эту темницу. Но надеюсь, ты сделаешь с Тауэрвудом что-нибудь посерьезнее простого отбирания у него Эндвейта. Эти крошки вызвали у меня жажду.
Он встал и попытался допрыгнуть до сосулек на решетке. Без толку. Он был недостаточно высок, чтобы достать.
Эверард тоже подошел прыгать за сосульками. Ему удалось отломить каждому по одной, и они пососали их. Они были отвратительными на вкус: пыль, ржавчина и рдест. Эверард передернулся.
– Думаю, они вызовут у нас какую-нибудь болезнь. Да, с Тауэрвудом я сделаю что-нибудь похуже, не беспокойся, но его следует как полагается привлечь к суду за государственную измену. Не д
– Значит, ты знал, какой он отвратительный? – спросил Алекс. – Я не мог понять, как он стал таким могущественным, когда никто не может взглянуть на него, не подумав: «Вот безжалостное чудовище, ищущее, что бы сотворить.
– Что мы могли поделать? – сказал Эверард. – При всех его недостатках прежде он никогда не совершал ничего предосудительного.
– Серьезно? Посмотреть на него, так он всю жизнь ничем другим и не занимался. Наверняка должно что-то быть, Эверард. К примеру, как он умудрился стать графом Герна? Он имел право претендовать на этот титул?
Эверард опустил голову, запустил руки в волосы и кивнул. Алекс понял, его вопрос вытащил наружу самые грустные мысли князя, и ему захотелось пнуть себя.
– Да, – ответил Эверард. – Он имеет все права. Он получил земли и титул, как возмещение за смерть сына.
– Извини. Я не знал, что у него был сын. Как этот сын умер?
Алекс надеялся, что сын Тауэрвуда не имеет никакого отношения к грусти Эверарда, но когда Эверард ответил, ему снова захотелось пнуть себя.
– Его сын был оруженосцем моего отца. Их вместе убили в здешнем саду, – Эверард сердито посмотрел на Алекса со слезами на глазах, и Алекс сделал бы, что угодно, лишь бы прекратить этот разговор, но Эверард продолжил: – Я знаю, ты встречал Роберта. Я знаю, он нравится тебе. Я очень любил его, и он мой кузен. Но я вошел в сад, когда Роберт выходил, и он держал кинжал оруженосца, весь покрытый кровью. Мало того, что мой отец был его князем и его дядей, но Бертрам Тауэрвуд был молочным братом Роберта. Хуже просто некуда, Алекс. И, полагаю, Роберт подумал, поскольку я несовершеннолетний, он имеет все шансы стать следующим князем. Тауэрвуд был прав, настаивая, чтобы я… – Эверард внезапно прервался.
Алекс догадался, что он плачет. Он порадовался, что пока больше ничего не услышит. Всё это было слишком ужасно. Он хотел бы не думать о том, как они приняли у себя странного усталого изгнанника, который признался, что убил одного дядю и не убивал другого. Он злился, что не знал об этом. Роберт казался благородным и печальным, когда они свыклись с его странностью – и он был бесконечно добр к Алексу, когда заметил, как тот напуган. Но с другой стороны, он в любом случае так вел бы себя, нуждаясь в пристанище на ночь. А потом Алекс резко полностью изменил мнение. Роберт был славным. Тауэрвуд был отвратительным. И по отношению к Эверарду он поступил еще ужаснее, чем по отношению к Алексу. Алексу казалось, если вернуться в начало, вполне возможно, выяснится, что всё это время главным злодеем являлся Тауэрвуд.
– Послушай… – начал он.
– Знаешь… – в тот же самый момент произнес Эверард.
– Продолжай, – сказал Алекс.
– Я собирался сказать, что Тауэрвуд настоял, чтобы все дворяне дали мне клятву верности. Понимаешь, большинство из них были в Эндвейте с моим отцом. Но потом я понял, что вопрос о чьей-либо верности вовсе не стоял. Роберт никогда не заявлял прав на корону – ни тогда, ни позже. Он отправил по всей стране глашатаев объявить о своей невиновности, но он никогда не объявлял себя князем, хотя я уверен, люди приняли бы его, если бы он так поступил. Это Тауэрвуд собирается жениться на моей матери и предъявить права на корону.
– Выглядит так, словно… Эверард, что за человек был сын Тауэрвуда?
