– Роберт, – сказал он, – я собираюсь внести исправления в два наших закона. Я отменю разрубание на куски предателей и запрещу людям хоронить самоубийц тем отвратительным способом, каким это делается сейчас. Я правильно поступлю?
Пока они ждали ответа Роберта, он предупреждающе дернул руку Алекса.
Роберт выглядел печальным – даже более печальным и уставшим, чем был, когда Алекс впервые увидел его у них на кухне. Он посмотрел на Эверарда и Алекса, а потом опустил взгляд на множество кнопок на своей портупее и пробежался по ним пальцами. Он будто собирался заговорить, но остановился. И вдруг, когда Алекс уже думал, что он не ответит, Роберт снова посмотрел на Эверарда с таким выражением, словно очень гордился им.
– Да, Эверард, ты поступишь правильно. Тауэрвуд провел целую ночь, запугивая Бертрама, и мы с твоим отцом пытались в том саду успокоить его. Конечно, мы не знали, что сказал Тауэрвуд, но мы никогда не видели Бертрама настолько взвинченным. Он кричал, чтобы мы оставили его в покое, и вытащил кинжал, но, думаю, даже тогда твой отец был бы в безопасности, если бы не попытался отнять у Бертрама кинжал. Бертрам заколол его, пока они боролись, а потом повернулся ко мне. Он сказал: «Тебя я тоже должен убить, Роберт», – но вместо этого убил себя.
– О, понимаю, – тихо произнес Эверард. – Нам следовало подумать об этом, Алекс. Конечно, Тауэрвуд гораздо больше боялся Роберта, чем меня. О, Роберт, ты дважды встретился лицом к лицу со смертью в тот день. Мне жаль.
– Теперь это неважно, – ответил Роберт.
Оставшуюся часть вечера все были веселы. Сюзанна заснула с улыбкой и ее пришлось будить, чтобы поужинать. Гарри тоже постоянно засыпал, а потом резко просыпался, пытаясь вспомнить, что должен был сказать Алексу и Сесилии. Лорд Тремат снял доспехи и декламировал им стихи – свои собственные, понял Алекс, вспомнив книгу, которую прочитал в библиотеке Фаллейфелла, – а снаружи пели и смеялись солдаты. Они расположились лагерем на поляне позади домика, где сто лет спустя другое войско расположилось в гораздо более отчаянных обстоятельствах. Людям в домике едва-едва хватило еды, зато было более чем достаточно вина. Алекс подумал, что, по крайней мере, они с Эверардом были слегка пьяны к тому моменту, когда пришло время ложиться спать. Время, проведенное в темнице, внезапно показалось обоим очень забавным, и они попытались объяснить это Роберту. Но Роберт выглядел печальным.
– Теперь ты снова граф Герна, – повторял ему Эверард, чтобы развеселить его, но он от этого, похоже, становился еще печальнее.
Утром все поехали обратно в Эндвейт, чтобы вернуть лошадей колесному мастеру. Неплохо выспавшийся и отдохнувший за ночь Гарри вспомнил,
– Алекс, мы должны поторопиться домой. Твой отец сегодня вернется из Лондона, и мой отец будет рвать на себе волосы.
Алекс знал, он прав. При мысли о том, что может сказать Джозиа, он вдруг почувствовал себя замерзшим и больным.
– Да, – ответил он.
– О, двум смертям не бывать, Гарри, – заметила Сюзанна. – Раз уж мы исчезли, давай остаемся исчезнувшими еще сегодня.
– Вам придется, – сказал Роберт. – Вы не сможете добраться до дороги через заводь раньше позднего вечера, а к тому времени, думаю, ее накроет приливом.
Они с Эверардом и Сесилией обдумали это и пришли к выводу, что он прав. Эверард пришел в восторг и устроил, чтобы на ночь они остались в Фаллейфелле и перешли через заводь на следующий день. Так что один из солдат лорда Тремата поскакал вперед передать распоряжения Эверарда, а остальные совершили чудесное неторопливое путешествие по покрытому снегом княжеству.
Они прибыли в Эндвейт, и там Эверард пообещал пораженному колесному мастеру и его жене, что в течение следующих трех дней им пришлют документы на землю. После чего они поехали в Герн. Там их встретил лорд Даррон и, к восторгу Сесилии, показал ей один из тамошних магазинов. Они с Сюзанной пришли в экстаз от красоты тканей.
– Я бы заказала целые тюки, – сказала Сесилия Роберту, – если бы только могла объяснить отцу, откуда они взялись.
Алекс, который всё еще чувствовал себя замерзшим и больным, пошел с Гарри и Эверардом посмотреть замок. Это был великолепный замок – каким, наверное, был замок на его острове до того, как стал руинами.
– Нет, – сказал Эверард, – мой гораздо больше. Я покажу тебе. Ты хорошо себя чувствуешь, Алекс?
Алекс хотел ответить утвердительно, но начал думать, что его самочувствие не может быть просто страхом перед Джозией.
Позже они поехали в Фаллейфелл и прибыли как раз на скромные меланхоличные похороны княжны Матильды, графини Герна. Чувствуя себя в часовне еще более больным, чем прежде, Алекс порадовался, что у нее были настоящие похороны, а не те, которые описывал Эверард.
– Скажем, что мой закон уже вступил в силу? – позже сказал Эверард. – Я проведу его задним числом.
