Казалось, будто деревья выходят им навстречу. Сначала они миновали кусты, затем – березовые рощицы, затем – лесистые местности побольше, а потом громадную территорию, где тут и там стояли древние дубы, будто в приусадебном парке. Там, когда солнце уже почти село, они, наконец, въехали в густой лес. Пока они скакали, деревья закручивались так и эдак, образовывая новые рисунки, точно они ехали сквозь черно-белый калейдоскоп. К этому моменту Сюзанна, какой бы хорошей наездницей она ни была, устала так сильно, что едва держалась в седле. Гарри, уставший, почти столь же сильно, ехал, весь сгорбившись, будто плохой жокей.
– Знаете, как это называется? – спросил Эверард. – Эта часть Королевского леса, я имею в виду.
– Как? – спросил Алекс.
– Путь Эверарда. В честь Эверарда I, который правил семьсот лет назад. Слушайте!
Все остановились, а Гарри резко выпрямился, надавив пальцами на болящие глазницы. Вдали они услышали лай напавших на след гончих. А если закрыть глаза и прислушаться сильнее, можно было на грани слышимости уловить людские крики.
Эверард вытянул руку, указывая в том направлении, откуда, как ему казалось, доносились звуки. Остальные кивнули. Они все привыкли к охоте. Затем Эверард переместил руку дальше, указывая за звук, туда, где, как он думал, могут находиться преследуемые. Остальные снова кивнули.
– Если мы поедем тем путем, – сказал Эверард, – мы можем надеяться, что подоспеем к… – тут он замолчал, поскольку чуть не сказал «убийству», и все знали об этом. – Поскакали. Как ветер.
И они поскакали как ветер. Темные волосы Сюзанны и светлые Эверарда развевались. Они перепрыгивали через кусты и продирались сквозь папоротник. Они скакали под упругими низкими ветвями, прижавшись лицами к шеям лошадей, и галопом по чистым дорогам так, словно спасали свои жизни. Солнце село, и они продирались, положившись на свой и лошадиный инстинкт. Звуки собак и людей стали ближе, сходясь к тому месту, куда они ехали. Эверард протянул руку, схватив наполовину засохшую ветвь. Алекс видел, как он чуть не упал, отрывая маленькую палку – еще одно оружие. Алекс попытался сделать то же самое и чуть не вывихнул руку из сустава. Гарри и Сюзанна слишком устали даже для попытки.
Затем они увидели фонари и факелы; услышали ужасающие крики, за которыми на некоторое время воцарилась тишина. А потом они услышали торжествующий вопль Тауэрвуда, отразившийся эхом по всему лесу. Алекс услышал, как кричит Сесилия. Он ударил лошадь кулаком. Вместе с Эверардом он промчался между последних деревьев и выехал в тыл солдат Тауэрвуда.
Эверард поехал прямо среди них, хлеща своей палкой направо и налево.
– А ну, назад! Прочь с дороги!
Солдаты хлынули в стороны, бежали и падали, слишком удивленные, чтобы атаковать его. Алекс тоже бросился между ними, и они избегали его, хотя он их едва замечал. Он видел сражавшуюся с Тауэрвудом Сесилию и привязанного к дереву Роберта. Когда они подъехали, два копья полетели в Роберта, но оба, не причинив ему вреда, вонзились в дерево.
–
Алекс знал, это были единственно верные слова. Он молился, чтобы солдаты поверили Эверарду. В противном случае, они всё равно что мертвы. По-прежнему находившегося за линией солдат Гарри затошнило от мысли, что они с Сюзанной – единственное войско Эверарда.
По крайней мере на мгновение это сработало. Тауэрвуд уставился на Эверарда, как на привидение, держа запястья Сесилии так, словно забыл про нее. Солдаты с бормотанием хмуро поворачивались друг к другу. Затем один бросил копье, потом другой отстегнул меч. Эверард сидел и ждал – гордый и возвышающийся, – пока повсюду вокруг него не начали бросать оружие в снег. После чего он слегка повернулся, чтобы позвать через плечо:
– Мой лорд Генри Корси, будьте так добры, соберите это оружие.
При имени Корси по рядам солдат пронеслось пораженное, удивленное бормотание, но Гарри содрогнулся в седле. Он знал, Эверард зашел слишком далеко. Его имя произвело эффект, но что подумают солдаты, когда увидят, что он всего лишь еще один маленький мальчик? Сюзанну пробрал смех. Она знала, всё это смертельно серьезно, но ей пришлось прижать ладони ко рту, чтобы подавить хихиканье.
Гарри въехал в круг солдат – фонари освещали его снизу вверх – и спешился, чтобы выполнить распоряжение. К его крайнему изумлению, никто не попытался помешать. Он не встречал Ральфа Тремата или Джеймса Марча, иначе понял бы, что солдаты привыкли к мальчикам, ненамного старше него, выполнявшим важные распоряжения и отдающим приказы людям втрое старше. Большинство услужливо поднимали для него оружие. Двое надели на гончих намордники и привязали их к дереву. Даже самые угрюмые пинали свой меч или копье к нему, не пытаясь его остановить.
