— … а Породистого… — донеслись до меня слова пожилого мужчины, названного Анатолием Ивановичем господином Сибуем, который на мгновенье замолк, увидав нас, и сразу же продолжил, легко кивнув мне, приветствуя. Он обращался к светловолосому парню в светло-сером клубном пиджаке с причудливой и сложной эмблемой на нагрудном кармане.
— … и ему подобных, губит их категоричность, безмерная вера их и наивная уверенность в примитивные истины. Их вера в абсолютность добра и зла, исповедуемого этими истинами…
Анатолий Иванович уверенно подошёл к ним и уселся в кресло, бесцеремонно похлопав парня по плечу, на что тот только поморщился, вежливо улыбнувшись, жестом приглашая к тому же и меня. Но я прежде огляделся, отыскивая взглядом девушку. Она сидела на диване, поджав ноги под себя, зябко обхватив себя за плечи, всё внимание её было приковано к ведущейся за столиком беседе.
— И так, господин Сибуй, Вы утверждаете, что уверенность в борьбе со злом — это глупая уверенность? — с едкой насмешкой спросил Анатолий Иванович, наливая в широкий бокал из затейливо огранённого графина напиток рубинового цвета. Его слова заставили парня досадливо поморщиться.
— Не в глупой уверенности смысл. Сама по себе уверенность — одна из основных эмоций человека, решающая для любого человека. — устало произнёс г-н Сибуй: — Проблема более касается самого представления о добре и зле.
— По сути дела… — почти перебил его, горячась, парень, обращаясь к Анатолию Ивановичу:- это касается уже самого смысла жизни человека, ведь именно по отношению к цели и определяется представление о добре и зле. Этими понятиями человек оценивает происходящее по отношению к своей цели…
Анатолий Иванович, снисходительно и даже покровительственно улыбаясь, отхлебнул с шумом из бокала:
— Ну, ну. Успокойтесь, Артур, не горячитесь, то что вы говорите, конечно, безумно интересно… — цедил он каждое слово, пропитывая его иронией: — Но, мне кажется, это отдалённая цель — выяснить, что такое хорошо, что такое плохо…
Мельком я взглянул на девушку, её взгляд на Анатолия Ивановича… Нет, не понравился мне её взгляд, пусть поведение Анатолия Ивановича, слова его, мне и самому не совсем понравились, но не заслуживал он такого отвращения, какое горело в её взгляде. Я уселся рядом с Артуром, с интересом разглядывая его. Встретив мой взгляд, он улыбнулся мне приветливо, поразив светом искренности и доверия своего взгляда, смущаясь почему-то, улыбнулся я ему в ответ. Я уже знал, доверять ему можно безоглядно, один взгляд его вселил в меня веру в то, что не способен он на подлость. И рассеялся туман подозрительности, сгустившийся под влиянием Анатолия Ивановича в моих мыслях.
— Анатолий Иванович, — по детски звонкий голос Лайф разорвал возникшую после слов Анатолия Ивановича паузу: — Вы мне иногда кажетесь очень похожим на этого, — она сморщила лицо в презрительной и смешной гримасе: — Породистого…
— Но, Лайф? — воскликнул, укоризненно обернувшись к ней Артур, но Анатолий Иванович поднял руку, успокаивая его:
— Ну и что же. Не вижу в этом ни чего оскорбительного. Породистый, безусловно, шельма, но… — Анатолий Иванович со значением покрутил растопыренными пальцами, вкладывая в этом многозначительный жест ему одному понятное значение. Г-н Субуй, улыбнувшись, переглянулись с Артуром. Мне стало стыдно за Анатолия Ивановича.
— На мой взгляд, Породистый — гад! — моё решительное заявление вызвало улыбки у мужчин и аплодисменты Лайф.
— Но что делает его таким? — Артур сделал едва заметную паузу, не желая повторять моё определение для Породистого, он продолжил: — Что делает их всех там такими? Насколько виновны и Породистый и все обитатели его царства в своих бедах?
— Сволочи они все, мечтают только об одном — как бы всех остальных сожрать с потрохами! — болото, с его обитателями, вызывало у меня резко негативную оценку.
— Но почему? — печально улыбнулся г-н Сибуй: — Что заставляет их так поступать?
Вопрос его оказался для меня неожиданным. Для меня понятны и очевидны были побудительные мотивы поступков болотных чертей, но результат их деятельности? Почему торжествует в их отношениях злоба, недоверие и странное это присмыкание перед властью?
— Что заставляет их совершать поступки? Что определяет ход их мысли? — г-н Субуй с грустью с непонятным сожалением смотрел на меня: — Что единит их в этом с людьми?
— Эмоции! — воскликнул Артур: — Ваше состояние определено сиюминутным настроением — злоба, зависть, отчаяние, радость, восторг..! Эти эмоции заставляют нас совершать поступки, планировать свои действия, но что определяет их? Они управляют нами, а что управляет ими? В какой мере мы способны управлять собственными эмоциями?
Он с таким азартом произнёс эти слова, а я растерялся:
— Но эмоции это и есть я, моя личность, мои желания и мои стремления…
Г-н Сибуй улыбнулся: