– Мама тоже так говорит, – рассмеялся он, – правда, потом она добавляет, что иногда ей тяжело привыкать к мысли, что я уже не маленький мальчик, которому было достаточно сказки и чашки чая на ночь. Но она мной гордится. Я хочу, чтобы она мной гордилась.
– О, не сомневайся. Она тобой гордится, – улыбнулась я.
– Я надеюсь. Я все-таки единственный мужчина в доме. Поэтому мне надо учиться. Когда я вырасту, то смогу делать всю мужскую работу. Ну, заменить лампочку или прибить полку. Или прочистить трубы.
– Это не сложно на самом деле.
– Что именно? Быть настоящим мужчиной? – Марат с интересом уставился на меня.
– Нет, это как раз очень трудно. Я про лампочку и трубы. Или полку. Это не сложно.
– Ты умеешь? – глаза мальчика засияли еще больше.
– Ну да. Меня мой отец научил. У нас была дача… точнее, она есть, мы ее переоборудовали в полноценный дом, и там живет бабушка. И мы постоянно там что-то чинили.
– Это так круто! А сейчас ты к ней тоже ездишь?
– Ну… Не так часто, как хотелось бы. Я же раньше жила в другом городе. И все мои немногочисленные родственники остались там.
– А твой папа? Вы с ним общаетесь?
– Конечно. Мы с ним всегда были очень близки. Пару лет назад он женился, и они с новой женой много путешествуют. Даже бабушку однажды умудрились утащить с собой. Ездили в Грузию.
– Это здорово. А… мама? Где твоя мама?
– Ее нет. Она ушла, когда я была совсем крошечной, и я ее не помню. Потом ее не стало.
– Ушла? Как и мой отец. Свалил от нас, мне еще и года не исполнилось, – фыркнул Марат.
– Ты его не видел после этого? – осторожно спросила я.
– Почему? Видел. Мне было семь, когда он заявился. Вспомнил, что у него есть сын. Мама хотела, чтобы мы поладили, все твердила, что он мой отец и все такое. Но я не считаю его отцом. Мне вообще все равно на него. Он нас бросил. А когда у мамы и меня все наладилось, он появился и решил начать с чистого листа. Разве не идиот?
– Марат, – поучительно отреагировала я на ругательство.
– Что? «Идиот» – вполне литературное слово. Тем более, это правда. В общем, пару раз он таскал меня в детский театр и парк аттракционов. А потом ему предложили работу в другом городе, где-то на Севере, и он сказал, что должен уехать. Я слышал, как они с мамой ругались из-за этого. Он исследователь, ученый, и постоянно переезжал. Я не особо расстроился, что его не будет в нашей жизни. А год назад я услышал, как мама говорила с Викторией Павловной, что у него появилась семья. Ну, жена, ребенок. Надеюсь, что их он не бросит.
– Да. Надеюсь… – пробормотала я. – Ты сказал «с Викторией Павловной», кто это?
– О, вообще, это моя няня. Она помогает маме с тех пор, как мне исполнилось два. Но она настоящий член нашей семьи. И ее семья – наша семья. Она классная. Взрослая, но классная. И очень веселая. Как и ее дочь.
– Вы все очень дружны, как я вижу? – улыбнулась я, поражаясь тесным связям совсем не родственников. Они походили на какую-то идеальную сумасшедшую семейку. Как в кино.
– Да. Тебе Виктория Павловна понравится. Она очень крутая, ты должна с ней познакомиться. Ее дочь, Слава, живет в другом городе и приезжает нечасто. Но они каждый день созваниваются. Ей тридцать, но когда Виктория Павловна начинает ее воспитывать – я просто валяюсь. Она и маму воспитывает. И иногда ей это даже удается, – рассмеялся Марат.
– Серьезно? – удивилась я. Ирина Викторовна, уважаемая бизнес-леди, позволяет кому-то собой помыкать? Это мило.
– О, да. Только я ее любимчик. Со мной она почти всегда мягкая. Говорит, что я ей как внук.
– И ты этим, конечно, пользуешься? – усмехнулась я.
– Ну, я же не дурак, – ухмыльнулся Марат. – Хотя и мне иногда от нее «прилетает». Она может быть очень грозной.
– Не сомневаюсь, – кивнула я и притормозила. – Кажется, мы приехали. Добежишь сам?
– О чем ты? Ты идешь со мной. Мама сказала, что без ужина ты не уйдешь. Так что паркуй машину и пойдем, – решительно сказал мальчик, а в его интонации я уловила директорские нотки его матери. Яблоко от яблони, как говорится.
– Спасибо, но это как-то неудобно. Может, в другой раз…
– Никаких других разов. Сегодня и сейчас. Ты же не хочешь, чтобы я объяснял маме, что это не я негостеприимный, а ты упрямая? – он вздернул одну бровь и наклонил голову.
– Ладно. Но на полчасика. Не больше.
– Да-да, конечно, – пробормотал Марат, вылезая из машины, когда мы припарковались. Но что-то мне подсказывало, что это «да-да» было для отвода глаз.