– Ну… Я… Я не знаю, – я не могла понять, нравится ей это или нет, но для себя я поняла одно – я действительно ее чувствовала. Между нами определенно была какая-то неосязаемая связь, происхождение, суть и назначение которой еще только предстояло познать.
– Ты пугаешь меня, Марина, – Саша встала со стула и нажала на кнопку выключения синтезатора. – Ты чертовски меня пугаешь, потому что мне кажется, что ты всегда знаешь, что я чувствую.
– Это так плохо? Когда есть человек, который тебя знает?
– Ты не знаешь меня, – резко ответила Саша. Даже более резко, чем собиралась, потому что следом, уже чуть мягче, она добавила: – По крайней мере, не полностью.
– Я хочу узнать, – тихо сказала я и сглотнула странный комок, появившийся в горле.
Саша спустилась ко мне и протянула руку. Я ее приняла и поднялась на ноги.
– Знаешь, что сказал мне твой друг тогда? В бассейне? – мы стояли друг напротив друга, и тишина вокруг казалась пронзительно громкой. Я молча покачала головой, а Саша грустно усмехнулась.
– Что я не достойна и минуты твоего внимания. Что вся я не стою даже твоего мизинца.
– Послушай, Веня, он…
– Нет, подожди, – прервала она меня, покачав головой. – Он прав. Знаешь, он прав. Ты абсолютно не похожа на тех людей, с которыми я привыкла общаться и проводить время. У тебя есть цели, свои мечты, ты занимаешь собой, развиваешься… А я… Я не такая.
– Ты – самый удивительный человек из всех, с кем мне доводилось иметь дело, – искренне сказала я.
– Иметь дело? – Саша иронично подняла бровь и усмехнулась. – Теперь это так называется?
Я покраснела и отвела взгляд.
– Ну, ты поняла, о чем я.
– О, да, – она расхохоталась и наклонила голову. – Ты такая милая. Но я не договорила. Я хочу сказать, что хочу стать достойной твоего общества. Ты заставляешь меня внутренне расти. И мне это нравится. Это непривычно, но мне это нравится. С тобой я чувствую себя по-другому. Будто я сама другая. Не девчонка с крашеными волосами и пирсингом, которая только и делает, что проводит дни в гараже с банкой пива, а та, которая действительно чего-то стоит.
– Ты и есть та девчонка, которая чего-то стоит, – улыбнулась я. Это были, наверное, самые приятные слова, что я слышала за всю свою жизнь. Знать, что я невольно заставляю ее чувствовать себя лучше и смотреть на себя не сквозь призму бесконечной критики – это дорогого стоит.
– Спасибо тебе.
Саша молча смотрела мне в глаза, а руки ее спокойно лежали у меня на талии. И в этот момент мне как никогда захотелось ее поцеловать. Но мне было страшно. Я все еще не привыкла к мысли о том, что теперь поцелуи с девушкой, похоже, для меня становятся делом все более привычным.
Саша, видимо, поняв мои сомнения, сама наклонилась вперед, и когда до прикосновения ее мягких губ оставались считанные миллиметры, в двери громко провернулся ключ.
– Черт, – прошипела Саша, и мы только и успели, что отодвинуться друг от друга на полшага, как металлическая дверь открылась, и на пороге появились парни.
– О, Марина-мандарина, привет! – радостно поприветствовал меня Гера, заходя внутрь и двигаясь в сторону, чтобы и остальные могли войти.
– Привет всем, – улыбнулась я, слабо махнув рукой.
– Надеюсь, ты захватила платочки, потому что сегодня мы непременно зажжем! – Гера потер ладони и подошел к нам.
– Да-да, как я уже говорила, пора привыкнуть, что как только вы берете инструменты в руки, мои глаза тут же начинают слезиться, – нервно усмехнулась я, все еще не отойдя от разговора с Сашей.
– Я уверен, ты когда-нибудь привыкнешь, – Гера улыбнулся и, странно посмотрев на непривычно молчаливую Сашу, развернулся к Стасу и Игорю, чтобы сказать им, куда ставить пакеты с едой и выпивкой.
– Мясная запеканка, хороший выбор, – пробормотала я, запихивая в себя уже не первую по счету вилку.
– Я же говорила, – самодовольно улыбнулась Ирина Викторовна, поставив на стол офисной кухни две чашки.
– И сколько из этого сделал Марат? – усмехнулась я, продолжая потешаться над женщиной. Мне безумно понравилось ее дразнить. По-доброму, с подколами, с незлым юмором.
– Это все полностью мое творение, – она подняла ложку вверх для убедительности. – Хотя он порывался помочь, когда узнал, что я поспорила с тобой.
– О, даже так.
– Да. И передавал тебе привет, – чуть смущенно добавила она, насыпая сахар в чашки. – Тебе сколько сахара?
– Одну. Спасибо. Ему тоже передавайте привет, он славный мальчик.
– Он вообще про тебя после зоопарка трещал весь вечер. Говорил, что раз у тебя такой… цитирую: «Шикарный вкус в музыке, значит, с тобой есть, о чем поговорить».
– Не думаю, что на самом деле это показатель, но мне приятно, – улыбнулась я, наблюдая за тем, как явно нервничающая Ирина Викторовна насыпает уже далеко не первую ложку сахара мне в чашку.
– Да. И еще… Он сказал, что ты… очень красивая, – на этих словах женщина густо покраснела, но, махнув головой, попыталась скрыть свое смущение за упавшими на лицо волосами.
– Правда? – я улыбнулась еще шире.
– Да, – тихо сказала она. – Черт. Кажется, я переборщила с сахаром.
– Ага, – кивнула я, ухмыляясь, – кажется, ложек на шесть больше, чем нужно.