– Нет, – пожал он плечами. – Я больше был расстроен из-за нашей ссоры, чем из-за этого. Точнее… – Веня выдохнул и тоже вытянул ноги. – Мы с Настей поругались из-за какой-то мелочи. Она сказала, что пока я не извинюсь, она не будет со мной разговаривать. А мне… Понимаешь, мне было все равно. Я только и думал, как о том, что мы с тобой не разговариваем. И мне было все равно, что она на меня обиделась или что я был неправ. Хотя я был прав, но не в этом дело. В итоге она сказала, что ссора с тобой меня волнует куда больше, поэтому шел бы я… В общем, она со мной порвала.
– Черт, – пробормотала я. – Хочешь, я с ней поговорю? Мы ведь дружим столько лет, конечно, нас это волнует, к тому же, мы никогда не ругались до этого. Я ей все объясню и…
– Не надо, – прервал меня Веня. – Какой в этом смысл? Я действительно не чувствую каких-то переживаний по этому поводу. Знаешь, я думал, что она мне нравится. Ну, по-настоящему, понимаешь? Но разве так может быть, если мне было действительно все равно, поругались мы с ней или нет? Разговаривает ли она со мной, обижена ли? И так далее. Ведь если тебе важен человек, ты только и думаешь, как наладить общение или… отношения. Разве не так?
– Так, – согласилась я, вспомнив, как сама переживала из-за непонятного поведения Саши.
– Ну, вот. Значит, она просто не та девушка. И все.
– А вы с ней… – вопрос повис в воздухе, а я покраснела.
– Что? – Веня прищурился. Когда до него дошло, он широко раскрыл глаза и громче, чем нужно, сказал: – Ты что! Нет! Конечно, нет! Ты думаешь, если бы я с кем-то… переспал, я бы тебе не сказал?
– Ну, просто мы были в ссоре… – я пяткой поковыряла бетонный пол, смущенно отводя глаза.
– И что? Помнишь, мы с тобой говорили о том, что когда это случится, это должен быть особенный человек?
– Помню, – кивнула я.
– Настя не была той особенной. Я это чувствовал. Я понимаю, вокруг все больше парней, которые только и думают, чтобы кому-то залезть под юбку, но… Я не хочу так. Мои родители встретились, когда им было по восемнадцать, и они были первыми и единственными друг у друга. И я хочу также.
– В таком случае, у тебя есть еще год, – хихикнула я.
– Да уж, – улыбнулся Веня, потом стал снова серьезным. – Слушай, извини меня. За то, что я тогда сказал. В машине. Саша – твоя подруга, и я не вправе ее осуждать. Если ты с ней дружишь, может, действительно, в ней что-то есть. Просто… не делай глупостей.
– Конечно, – немного нервно улыбнулась я.
Интересно, то, что мы с ней… общаемся таким образом, Веня отнес бы к разряду «глупостей»? Мне было неприятно это признавать, но я понимала, что не могу ему рассказать о том, что происходит между мной и Сашей. По крайней мере, не сейчас.
– Ты в библиотеку? – Веня чуть выпрямился и больше не походил на убитого горем старика.
– Да, у нас же доклад по истории.
– Хорошо. Пойдем, потом провожу тебя до дома.
– И понесешь мой рюкзак? – засмеялась я.
– И понесу твой рюкзак, – кивнул Веня и встал, протягивая мне руку.
Мы с Маратом ехали по центральной улице и подпевали группе «30 Seconds To Mars», чья песня доносилась из автомагнитолы. Было воскресенье, но дороги были заполнены машинами. Все куда-то ехали или откуда-то возвращались.
Когда мелодия закончилась и сменилась другой, Марат убавил звук и посмотрел на меня.
– Марина, а ты всегда хотела быть компьютерным профи? – спросил он, чуть оттягивая ремень безопасности.
– М-м-м… нет. Раньше я хотела быть профессиональным художником, – улыбнулась я, вспоминая свои наивные детские мечты.
– А почему не стала?
– Ну… Жизнь сложилась по-другому. Мне пришлось делать выбор, и я его сделала.
– Мама говорит, что счастье человека в его руках. И если чего-то хочется, нужно непременно к этому идти.
– Твоя мама очень умная женщина, и она абсолютно права.
– Да, но почему тогда ты не стала художником? Если ты этого хотела?
– Это было очень давно, и, как я уже говорила, у меня был выбор. Исполнить одну мечту и забыть о другой или стать художником, но… В общем, иногда приходится чем-то жертвовать, – пожала я плечами. Как объяснить одиннадцатилетнему мальчугану, что тогда происходило в моей жизни? Он вряд ли поймет. Я в тот момент еле понимала, а мне было восемнадцать.
– И как? Оно стоило того? – не унимался маленький «следователь».
– Тогда мне это казалось единственно верным решением.
– А сейчас?
– А сейчас в этом уже нет никакого смысла.
– То есть ты сожалеешь, что тогда сделала такой выбор?
– Нет. Более того, боюсь, предстань передо мной снова тот выбор, я бы повторила все в точности.
– Тогда это было правильное решение, – подвел итог мальчик. – Мама говорит, что нет ничего страшного, когда мы принимаем неверные решения. Да, от этого бывает грустно, но это наши решения.
– Так и есть. Ты… Ты очень умный, – искренне призналась я. Честно говоря, интеллект Марата меня иногда немного пугал. Мне казалось, что лично я в его возрасте была не намного умнее деревянной ложки.