Для IT-команды была выделена маленькая секция в рабочей зоне на четыре рабочих места, с возможностью расширения до шести в случае необходимости. В нахождении айтишников на станции не было никакой особой необходимости, так как их работа не требовала непосредственного контакта с «железом». За редкими исключениями (к числу которых относился Энди) в космические командировки отправлялись лишь те IT-спецы, кто был отобран для участия в экспедиции, и поэтому нуждался в практике. Когда Энди пролез в дверь их секции, Акеми была погружена в работу, зависнув, с прямой осанкой, перед сенсорной рабочей поверхностью. Энди нажал кнопку, прикрыв за собой герметичную раздвижную дверь. Затем — совершил поворот вокруг своей продольной оси, чтобы девушка перестала висеть перед глазами вверх ногами.
— Ты правда считаешь, что в этих маниакальных правилах есть какой-то смысл? — пробурчал парень. — Мы вполне могли всё обсудить без того, чтобы я сюда пёрся.
— Твоё детское отношение к кибербезопасности — для меня не новость.
— Ладно, забей. Так мы можем перекинуться парой слов?
— Я тебя слушаю, — ответила Акеми, не переставая водить руками по рабочей поверхности.
— Мне нужно всё твоё внимание.
Она не стала спорить — прекратила свои манипуляции и изящным движением плечика повернула свой корпус в его сторону. Даже сейчас, пресыщенный сексом, Энди не мог не полюбоваться на её стройность и гибкость — ничуть не хуже, чем у её виртуального аватара. Он не знал, было ли дело в правильном питании (как и Энди, она была веганом), или в том, что Акеми занималась с детства каким-то японским боевым искусством — но она была в просто прекрасной физической форме. Из-за врожденной и усиленной тренировками ловкости ей понадобилось совсем немного времени, чтобы начать чувствовать себя в невесомости как рыба в воде. Её движения были плавны, точны и красивы — полная противоположность неуклюжему барахтанью самого Энди.
— Знаешь, Акеми — в последнее время я не перестаю думать о «Лиаме». Мы практически перестали говорить о нём, почти полностью переключились на «Афину». А ведь ранее ты уделяла ему львиную долю времени. Почему ты вдруг напрочь утратила к нему интерес?
— А почему ты вдруг решил об этом спросить?
— Потому что не вижу к этому предпосылок. Меня он продолжает интересовать так же сильно.
— Ты говоришь только об интересе. А лучше бы говорил о потенциале для исследований. О конкретных задачах, которые мы должны и способны решить, но ещё не сделали этого. У тебя есть такие на примете?
— И да, и нет. Акеми, я ведь вижу, что ты уклоняешься от ответа на мой вопрос. Феномен «Лиама» — интереснейшая загадка за всю историю ИИ-индустрии. Почему искин не выходил на связь столько лет? Почему он затем всё же сделал это, передал три пакета данных и вновь умолк? Об этом рассуждает в Сети даже последний школьник, имеющий двойку по основам информатики. Я понимаю, что на этой теме хайпуют все кому не лень. Я понимаю, что профаны и кретины превратили большинство дискуссий вокруг неё в сущий детский сад, а профессионалы устали ходить вокруг да около, теряясь среди тысяч недоказуемых теорий. И всё же мне кажется, что мы с тобой не договорили о многом на эту тему. И это меня тревожит.
— Отсутствие достоверных данных и ответов на вопросы — всегда тревожит. Но эта тревога имеет смысла только тогда, когда ведёт к полезному результату. Теоретизировать на ровном месте — бывает интересно. В определённых дозах — полезно. Но в слишком большом количестве — это становится контрпродуктивно. У нас нет способа получить точный ответ на вопрос, что случилось с «Лиамом», пока новая экспедиция не достигнет Земли-2 и не отыщет его ядро. Мы с тобой оба это понимаем. Есть ряд вариантов. Все они проанализированы. Для наиболее реалистичных вариантов созданы протоколы действий. Я считаю тему «Лиама» достаточно проработанной.
Энди скептически покачал головой.
— Акеми, ты можешь кого угодно провести. Ума тебе для этого хватит. Но я-то — тоже не пальцем делан! Я знаю, что ты не веришь, будто в поведении «Лиама» нет никаких аномалий. Не веришь, что это обыкновенный искин. Ты изучила его вдоль и поперёк. Гораздо глубже, чем требуется только для того, чтобы обнаружить вероятность каких-то дефектов. И я помогал тебе в этом. Было не так просто уговорить папу, почти ничего ему не объясняя, передать мне старые дневники тёти Лианны — и всё для того, чтобы помочь тебе понять, как мыслила создательница «Лиама».
