– О-о! – сказал Яско. – Письмо должно прийти.
– Скоро?
– Думаю, в течение недели.
Так оно и получилось, паучок верно предупредил насчет письма, а точнее, нашаманил, что письмо будет, обязательно, халтурить он не умел: через неделю к Яско пришло послание из донбасских окопов и капониров, из родного танкового батальона. Мужики писали, что на линии соприкосновения тихо, хотя и тревожно (вполне возможно, что тревога эта доходила и до поместья, в котором сейчас находился Яско, и он это ощутил), укры что-то замышляют…
Собственно, замышляют не сами укры, а их «бугры» заморские начальники, от которых откровенно попахивает сатанизмом, и если у иного такого «бригадира» прощупать мягкую шляпу, напяленную на темя, то под шляпой можно обнаружить рожки.
И бодаться умеет существо с такими рожками, и пакости строить, и хвостом облачишки гонять по-над землей, и ядовитые растения сажать и сеять, размножать пакостливых насекомых и злых зверей.
Разведка российской армии обеспокоена, она часто работает в контакте с разведкой ополчения и народной милиции, на землях украинских, расположенных неподалеку от русской границы, строят одну за другой биологические станции, способные производить опасную заразу в масштабах критических – и сибирскую язву с чумой бубонной, и тиф с неизлечимой оспой. Командуют этими новостройками американцы, работают и местные – так называемые украинские «ученые»: ну будто не знают любители «сала в шоколаде», что первыми же попадут под каток неизлечимых болезней, распластаются в бозе, и будет исходить от них такое испарение, что к трупам запретят вообще приближаться, тела будут сжигать огнеметами на расстоянии.
Вот те и любители писать слово «сало» с большой буквы, а «Москва» – с маленькой. Но такая «орфография» с «пунктуацией», к сожалению, доставляет им большое наслаждение. Другие укры роют многочисленные укрепления, дублируя их в глубине и укрепляя бетонными фундаментами, – делают это явно не для того, чтобы по воскресеньям собираться в подземных помещениях на танцы с обжиманцами…
От этого строительства также попахивает, а точнее, пованивает сатанизмом.
В письме на этот счет было написано следующее: «Кстати, Север, до нас дошли сведения, что в Соединенных Штатах Америки официально зарегистрировано общество сатанистов. Вот и делай, брат, соответствующие выводы».
Яско сидел на табуретке, вдавленной в ранний снег около входа в сторожевое помещение, Урал находился рядом, внимательно поглядывал на хозяина. По тому, как меняется лицо его, какие складки возникают в нем и как наливаются темным румянцем скулы, по прищуру глаз и стиснутому рту понимал, что творится внутри Яско.
День был ясный, редкий для этого времени года, воздух таял, превращаясь в розовый свет над макушками деревьев, а немного дальше, где начиналось озеро, обведенное хорошо приметной кромкой льда, уже понемногу сбивалась во взрыхленную сизую муть недобрая темнота, хотя до вечера было еще много времени.
С другой стороны – пора на дворе такая, что назвать ее осенью, даже поздней, язык не поворачивается, это – зима. И игры в ней затеются зимние, с жесткими морозами и твердыми как камень снегами.
Хоть и млеет в небе слабенькое, почти не прорисовавшееся солнце, а скоро его – через час с небольшим – уже не будет, принесется хриплый, с простудным кашлем ветер, пробежится по полянам, сдувая с них снег, подчищая замусоренные низины, а ночью выпадет снег настоящий, и ощущение его усилит возникшее беспокойство.
Прочитав письмо дважды, Яско свернул его аккуратно и положил в карман. Пора думать о том, как сподручнее прибиваться к своим, в полк имени боевого казачьего атамана Матвея Платова.
Неподалеку на снег опустились несколько красногрудых, с темными крыльями птиц, подали негромкие голоса – переговариваться начали о наболевшем. Яско знал, о чем они переговариваются, что им надо.
Кивнул понимающе, встал с табуретки, предупредил Урала:
– Птиц – это снегирьки подмосковные, не пугай, не надо. Они к нам прилетели. К нам!
На столике в помещении, в заварном чайнике у него стоял настоявшийся, почти черный чай. Яско сунул в него ложку соли, размешал, потом добавил еще немного соли.
Снегири, что сейчас прилетели к Северу, прилетали сюда и раньше, знали этого человека, ведали, что он может угостить лакомством. В сельских местностях, где бы они ни располагались, жителям издавна было ведомо, что звери любят соленое, в лесу обязательно ищут место, где можно подсолониться, и находят его. Какой-нибудь каменный пласт, вылезающий из дерна, промоину из стенок, которая выделяет солёную росу, сгнивший комель, неожиданно начавший сочиться нежной приятной влагой… Вот и стоят вокруг тех аппетитных куртин лоси, косули, олени, облизывают, пока камень не завалится совсем или вообще не обратится в жвачку, а каменный пласт не станет белым от росы.
